«Твоим голосом говорил бог» — сказал мне старец.
Я не знал, как реагировать, поэтому убежал прочь в полном смущении. Помнишь, милый Диего, ты меня долго разыскивал по всему монастырю?! В конечном итоге, тебе удалось меня обнаружить на крыше. Я плакал. Скорее всего, я просто был напуган и перевозбужден событиями. Диего, твои руки всегда успокаивали… Ты обнял меня, и стало хорошо. Даже ливень, хлынувший из разверзшихся небес, не стал помехой.
Потом Игнасио мне заявил, что мой голос — проклятие, искус Дьявола, влившийся мне в глотку. Он считал мое пение порочной манипуляцией сердцами людей. Он запретил мне петь. Навсегда…
— Скучаешь? — раздался голос за моей спиной, и чья-то крепкая рука легла мне на плечо.
Прости, Диего, я отвлекусь…
Я резко скинул руку Джорджа и недовольно на него сощурился.
Он, как ни в чем не бывало, был весел и надменен.
— Я заметил, что тебя нет, решил проверить, куда ты делся…
— Занервничал, — подметил я.
— Нет, что ты! — хмыкнул Джордж.
— А зря, я мог получить приказ…
— Господи, это и был твой расчет? Ты хотел, чтобы я так решил и впал в панику? — американец рассмеялся во всю свою белозубость, — Мышонок…
Его тон казался ласковым, поэтому бесил.
Я ничего не ответил, прячась взглядом на дне стакана с соком.
— Ах, прости, — Джордж картинно изобразил раскаяние, — Ты же просил тебя так не называть. Больше не буду!
— Да-да, но мне все равно.
Нельзя было показывать свою уязвленность.
— Значит, ты решил меня немного понервировать, — усмехнулся Гленорван, — Альентес, я же сказал, что ты меня недооцениваешь. Будь у тебя приказ, я бы уже валялся мертвым с проломленным черепом. Это так очевидно, что даже непонятно, на что ты надеялся, играя со мной в прятки. Поступил, честное слово, как кокетливая девушка, заманивающая и дразнящая своего кавалера.
— Твои провокации на меня не действуют, — отозвался я.
— Ты про «кокетливую девушку»? — опять наигранно удивился американец и махнул рукой, — Не бери в голову, я ни на что не намекал. Просто игра слов и ассоциаций.
— Ну, конечно…
— Мне наплевать, — голос Джорджа на этот раз прозвучал холодно, — Наплевать веришь ты или нет. Думай, как знаешь, машина для убийств. Или мне называть тебя ручным человечком брата Игнасио, так тебе привычнее?
— Тебе наплевать и мне наплевать, — как можно бесстрастнее ответил я, хотя мои руки задрожали.
Я не хотел слушать Джорджа, он бил в цель и его уколы кровоточили.
Гленорвал пристально взглянул на меня, а потом словно выпустив напряжение, рассмеялся.
Я не стал спрашивать, что его так умиляло.
— Кстати, что тебе сказали в глазном центре? — как бы между делом осведомился Джордж.
— Что один американец лезет не в свое дело, — ответил я.
— Разве? Мне просто неприятно, что мой преследователь нагоняет больше шороху, нежели я. Ты не должен меня затмевать, а со своей повязкой а-ля Карибский пират, ты выглядишь столь нелепо, что невозможно пройти мимо, не посмеявшись.
— И ты решил мне помочь?
— Скорее себе. Люблю, знаешь ли, находиться в центре внимания. Так что было в клинике?
— Доктора, приборы, медсестры, люди… Что тебя интересует конкретно?
— Твое здоровье, — обезоруживающе улыбнулся Джордж.
— На твою беду, оно у меня отменное.
— Классно! Может, съедим что-нибудь? — игнорируя мою иронию, Джордж стал озираться по сторонам в поисках ассортимента угощений в буфете.
— Я откажусь.
— Да, ладно тебе, все равно плачу я, — американец пожал плечами.
— Излишне.
— Как же! Еще упадешь в голодный обморок, и что тогда? Я же со скуки умру.
— Мне не грозит, — я невольно заулыбался, вспоминая старания Диего-взрослого на кухне.
Моя реакция не ускользнула от голубых глаз Джорджа, он явно отметил её про себя.
— Я куплю нам бутербродов, — вслух сказал он.
— Я не нуждаюсь! — буквально прокричал я, хватая его за руку.
Странно, я думал, что одерну его, но вместо этого сам потянулся вперед, столь крепким оказался мой противник.
— Цепкие лапки, — хмыкнул Джордж, убирая мою руку, — Только не надо их распускать. Или ты потерял равновесие? Душевное, конечно.
Меня неприятно укололо испугом, такого превосходства Гленорвана над собой я еще не испытывал.
Я потупил голову, призывая всем сердцем твоей, Диего, поддержки.
Американец ушел за едой, а мне оставалось только бороться со своим нервным потрясением.
Джордж вернулся с целой кучей бутербродов, источающей аромат свежести и аппетитного вкуса.