Ладно, я обещал не критиковать братство. И не стану нарушать моего слова тебе, мой любимый друг.
Давай лучше расскажу о своих делах.
Я приехал к отелю, где остановился Джордж, к 12 часам дня. Прождав ровно час, я уже было решил, что американец уехал раньше, но неожиданно он выплыл из дверей гостиницы. Скользнув по моей сутане неодобрительным взглядом, он, впрочем, ничего мне не сказал.
Перед тем, как залезть в такси, он протянул мне билеты. Я сразу догадался, что речь идет об опере. Билеты я взял не сразу, мне не хотелось потакать желаниям Гленорвана. Но, пораскинув мозгами, я понял, что раз он все равно туда намылился, мне надо следовать за ним.
Я протянул руку, чтобы взять билеты. Меня ожидало первое прикосновение… Но я не сомневался, что Джордж пойдет на это. Совсем как Гарсиа! Хорошо, что Игнасио преподал мне тогда урок. Спасибо Учителю, благодаря нему я был готов к подлостям противника. Гленорван намерено коснулся моих пальцев, когда передавал бумажное тело предназначающегося мне билета.
Его рука оказалась теплой. Ничего особенного, обычная рука взрослого мужчины, привыкшего брать от жизни все.
Я ничего не почувствовал, но вот заметил, как дернулась щека моего врага при прикосновении к моей руке. Что же увидел Джордж своими голубыми глазами искусителя? Что так поразило его?!
2:1. Отыгрыш.
— Я не меняю своих планов, — кинул мне Джордж из открытого окна такси, — Жду тебя в Coffee, как и договаривались!
Авто улетело в серый промозглый туман. День сегодня выдался неприятный, похолодало, да и сырость вплеталась в воздух, лишая легкие свежести дыхания.
Я поежился и потопал к метро.
На такси моего денежного довольства уже не хватало. В ордене считали, что братья сами должны справляться с трудностями и находить оптимальное решение возникающим проблемам. Что ж не спорю…
Джордж ждал меня у окна, распивая кофейный напиток. Он занял самое удобное место на диване, в глубине зала, где не так много людей. Когда я вошел в помещение, на меня сразу начали коситься как на диво природы. Но я не реагировал.
— Лучше, — Джордж махнул рукой на мой глаз.
Я сел напротив него.
— Я видел, — все же решил отозваться я, попутно ища глазами пепельницу.
— Здесь не курят, — понял мой взгляд Джордж.
— Ты специально, — подметил я.
— Нет, что ты! — рассмеялся американец, — Я люблю здешний кофе только и всего. Вот тебе взял…
Он подвинул ко мне маленькую чашку с аппетитной пенкой.
— Нет, — ответил я, — Обойдусь.
— Как пожелаешь, — пожал плечами Джордж, — Пока ты меня догонял, я уже успел пообщаться с одним милым бизнесменом, он вот тоже отказывался. Говорит неполезно, но тебе ведь не интересы дела Акведука…
— Нет, нисколько. Я выполняю приказы, а не пекусь о политике.
— Пуля-дура, так? Куда выстрелили, туда и полетела.
— Да, — я посмотрел в окно. Старуха ковырялась в урне и выуживала оттуда стеклянные бутылки, складывая в потертую и истрепанную сумку. Я отвернулся.
— Не нравится? — осведомился Джордж.
— Не знаю.
— Нет своего мнения?
— Возможно.
— У тебя был брезгливый вид.
— Неправда. Я едва ли мог ее разглядеть.
— А! Я забыл, — хмыкнул Джордж, поигрывая ложкой в чашке, — Все же тебе стоило согласиться на операцию. Ты бы сейчас отлично видел. Какая разница кто предоставил тебе возможность извлечь для себя выгоду? В любом случае надо пользоваться шансом. От восстановления зрения выигрывал только ты, не я, не орден, и тем более не Акведук. Акведуку, наоборот, на руку ослабление противника.
Я ничего не ответил.
Диего, какой смысл мне распинаться перед врагом?! Все равно все его душевные излияния направлены мне во вред с одной только целью подавить меня.
— Ладно, ты ведь все равно не слишком болтливый, — с иронией протянул Гленорван, — Ты настоящий результат пагубного влияния розенкрейцеров.
— Я покурить, — я сорвался с места.
— Спасибо, что отчитался, — улыбчиво съязвил Джордж.
Я вышел на улицу и выкурил четыре сигареты подряд. Немного замутило и повело в сторону. Никотин ударил в голову, но я привык не обращать внимания на подобные мелочи.
— Легче? — с некой высокомерностью спросил Джордж, когда я вернулся.
— В смысле? — не понял я.
— Ты говорил, что куришь, чтобы становилось легче. Стало?
— Тебя это не касается, — буркнул я.
— Кстати, ты кажешься не таким изможденным, как при нашей первой встречи. Видимо хорошо питаешься?
— Какое твое дело?
— Нет, никакого, — американец задумчиво качнул головой, от чего его волосы, освещенные серым небом ранней весны, засверкали солнцем, — Просто, если ты в Москве не один, это сильно усложняет дело. Про прикрытие мне шпионы ничего не сообщали.