Я вздрогнул. О Диего-взрослом в Акведуке не должны были ни за что узнать. Это мой бой, а не его, поэтому нести расплату за свои ошибки должен только я.
— Чушь, — я качнул головой, хмуря брови. По моему мнению, так я выглядел убедительнее.
Джордж несколько мгновений всматривался в мое лицо, но потом усмехнулся и перевел взгляд на девушку, сидящую за соседним столиком с молодым человеком. Девушка ответила кокетливым взглядом обольстительницы, присутствие парня ее ничуть не смущало. Улыбка американца стала еще шире.
— Ты хоть my present померил? — Джордж оторвался от девушки и вспомнил о моем присутствии.
— Не к чему, — огрызнулся я, — Мне твои подачки не нужны.
— Сдаюсь, — нагло захохотал американец, поднимая руки вверх, — Пойдем, может, в кино? А то до оперы еще долго.
— Я тебе не девушка, чтобы меня в кино звать.
— Конечно, не девушка. Для меня то, что имеет размер груди от нуля до двух, девушками не являются.
Я не прореагировал. Подробности личной жизни моего противника волновали меня меньше всего.
— Ты не подумай, — Джордж отодвинулся от стола и мечтательно заложил руки за голову, — Мои предложения тебе не носят никого эротического характера. Даже не мечтай! Мне просто скучно…
Я разозлился! Ни о чем таком я не мечтал! Диего, ты же знаешь, как тяжело мне было принять свою испорченную сущность, как стыдно и горько осознавать свою грязь, и, конечно же, после всех усилий укротить дух, я и подумать не могу, чтобы культивировать греховные проявления.
— Не стесняйся, — ласково улыбнулся американец, выводя меня из ступора. Я почувствовал жар на щеках и понял, что покраснел.
— Иди к черту, — процедил я.
— Лучше в кино. Я твердо решил посетить сие заведение, как ты выразился, разврата. А сейчас хочу узнать, ты со мной? Или на улице посинеешь?
— Все равно.
— Тогда со мной, — хитро подмигнул Джордж, вставая, — Пойдем, здесь пять минут.
Я тоже поднялся. Мы двинулись к выходу.
Перед тем, как оказаться на улице, Джордж накинул мне на плечи свое пальто.
— Не хочу слышать стук твоих зубов во мраке кинозала, — он снабдил свой поступок ироничной репликой.
— Не требуется, — мой голос звучал робко. Я снова погрузился в душные запахи аромата Гленорвана. Его пальто источало благоухание уверенности и терпкий вкус силы, которая обволакивала меня со всех сторон и погружала в теплые воды защищенности. Мне сделалось дурно, закружилась голова, и ноги начали подкашиваться.
— Ты в порядке? — настороженно осведомился Джордж, останавливаясь и смотря на меня, — Ты весь позеленел.
— Забери! — рявкнул я, швыряя обратно в американца пальто.
— Ну, не хотел тебя смущать, — снисходительно проговорил Гленорван, залезая в кашемир, — У тебя сегодня были такие холодные руки, что мне стало даже тебя жаль. Наверное, в сутане сейчас не слишком комфортно.
— Мое дело.
— Не спорю, вперед, — Джордж открыл мне дверь, и мы очутились на улице.
Меня сразу обдало рябью сырого ветра. Я задрожал, кожа покрылась пупырышками, но я лишь выпрямился и бодро зашагал вслед за Гленорваном. Я слуга Игнасио и не мне сгибаться под дуновениями ветра, я сильнее мелких перипетий судьбы, а мое стремление угодить Учителю непоколебимо.
В кино все естественно шло по сценарию американца.
Зал был полупустой, фильм оказался глупым мультфильмом, ряд самым дорогим, а места VIP — по центру. Я не удивился, что Джордж привел меня на столь ерундовую картину, это в его наигранно ироничном духе.
Придурок!
Гленорван сидел рядом со мной, жевал воздушную кукурузу, и я чувствовал колебания его тела, потому что находился подле в соседнем кресле и наши плечи почти соприкасались.
Я был немного смущен, но в темноте зала Гленорван не мог различить моего лица, поэтому я не волновался на сей счет.
Я просто начал вспоминать свое прошлое.
Диего, я часто вспоминаю минувшее время, когда надо отрешиться от проблем реальности. Воспоминания — это все, что у меня есть, иногда они приятные, как те, что связаны с тобой, иногда просто чудовищны…
Я расскажу.
Всегда когда я оказывался в красной машине Игнасио, не дай бог припомнить ее марку, я резко начинал ощущать неотвратимое приближение бури, чего-то нехорошего. Красная машина с облупившимся от старости капотом и дорога, ведущая от монастыря, были для меня своего рода Гогом и Магогом. В такие моменты, словно черные крылья страшного предзнаменования простирались надо мной. Наверное, потому что я хорошо знал, что следует за подобной поездкой и что меня ожидает впереди, так сказать, в конечной точке нашего маршрута.