Джордж отвернулся от розенкрейцера, он блеснул глазами на упаковку и с силой сжал ее в руках.
— Пошел ты к черту, Итон, — процедил он сквозь зубы.
Лекарства улетели в другой конец комнаты.
— Ты что там молитву бормочешь? — съязвил Альентес пьяным голосом, он снова сорвался на истеричный смех.
— Да заткнись ты, — холодно произнес Джордж.
— Я ужасен, да? Я погряз во грехе… Я развращен.
— Это же… — Джордж замотал головой, — Какая невыносимая параноидальная галиматья!
Он кинулся в сторону Альентеса, и, схватив его под руки, втянул на диван.
— Ты пришел взять меня, Джордж? — прошептал парень, упираясь руками в грудь Гленорвана, навешивающегося над ним.
— Ты псих, — покачал головой тот.
— Джордж, пожалуйста, остановись… — неожиданно вскрикнул Альентес и, зажмурившись, отвернулся.
— Господи, боже мой, — прошептал Гленорван, гладя парня по голове, — Что же это были за люди такие… Игнасио…
— Учитель святой! — выпалил парень, приоткрывая глаза и останавливая их на Джордже.
— Он? Он тебя тоже насиловал?
— Нет… Он не может, ублюдок импотент…
— Вот почему… Действительно ублюдок, — Джордж попытался улыбнуться своей обычной улыбкой, но у него вышла перекошенная мина презрения.
— Заткнись, ты не имеешь права так о нем отзываться, — Альентес был пьян, но он все равно продолжал защищать наставника.
Джордж не ответил. Он склонился над самым лицом монаха и покачал головой.
— Ну… Я в твоих руках, используй шанс насолить розенкрейцером. Один мальчишка не помеха… Бери… — почти требовал Альентес.
— Ни за что, — американец рассмеялся парню прямо в лицо, — Я никогда не стану спать с мужчиной. Это не для меня!
— Сволочь, не смей меня жалеть! — выпалил Альентес, приподнимаясь. Джордж не двинулся, расстояние между ними резко сократилось. Противники встретились взглядами.
— Умерь свой пыл, мальчик. Я не жалею тебя. И не смей меня совращать! Меня не возбудишь голубыми штучками! — Гленорван снова засмеялся.
— Я скверный… грязный, поэтому и совращаю… во мне бес, — уверенным голосом заверил Альентес. Он снова откинулся на кровать и прикрыл глаза.
— Нет, парень, ты чистый… Ты даже сам не знаешь насколько… — Джордж погладил Альентеса по голове, чувствуя как тот медленно начинает дремать, — В тебе нет лживости нашего мира, нет лицемерия… Ты самый чистый человек, которого я когда-либо видел. Видит бог, я так не хочу причинить тебе вред.
Но Альентес уже его не слышал, он спал, тяжело сопя носом, раздраженным дымом сигарет и алкогольными испарениями.
— Правильно, поспи, — Джордж чуть касаясь провел рукой по щеке парня, — Завтра тебе станет очень стыдно.
ГИЕНА ОГНЕННАЯ
Я проснулся от тяжести в голове и странного болезненного урчания в пустом желудке. Во рту властвовала дикая сухость, слепляя язык и небо в единое целое.
Я поежился на кровати, но не нашел привычного одеяла, которым меня накрывает Диего-взрослый.
Я плохо начал свое письмо, нежный мой Диего, но мне и самому совсем не сахарно.
Неожиданно я понял, что нахожусь отнюдь не в квартире подле Диего, а в номере Джорджа. Воспоминания прошлой ночи навалились на меня бетонной плитой потолка. Я вскрикнул от ужаса и подскочил.
Мои волосы оказались распущенными, сутана раскрытой до самого живота, поэтому естественно первым делом я себя ощупал.
— Все на месте? — ироничный голос Джорджа заставил меня вздрогнуть.
Как он меня бесит!
Гленорван сидел напротив меня в кресле, закинув ногу на колено — такая чисто американская манера. Он был одет в свой вчерашний костюм изрядно помятый, на его подбородке топорщилась щетина, а глаза краснели от недосыпа. Диего, этот козел не спал всю ночь, бог знает, что он делал со мной… Я ничего не помню!!!
У меня был повод беспокоиться, пусть он и выглядит усталым, однако надменная улыбочка никуда не делась. Какой он секрет скрывает за ней?!
— Почему у меня расстегнута сутана? — спросил я голосом инквизитора.
— Ты уверен, что хочешь знать? — Джордж облокотился на ручку кресла, подпирая голову кулаком.
— Да! — взревел я.
Я бы убил Гленорвана в тот момент, если бы только отдали приказ…
— Ты рвал на себе одежду, бил себя кулаком в грудь прямо как Кинг Конг, выдергивал себе волосы, — американец зевнул, — Короче много чего вытворял, тихоня роза.
— Зачем? — удивился я.
— Предлагал мне себя, причем так убедительно, что я испугался за свою безопасность, пришлось не спать всю ночь и бдеть, а то бы меня еще изнасиловали. С тебя станется! Псих…