Я не заметил пятого противника. Если бы не Гленорван, я был бы сейчас трупом, вот таким, как этот парень.
Обернувшись на Джорджа я задал ему вопрос одним только взглядом.
Американец уже успел пригладить свои разлохматившиеся на ветру волосы, и одежда естественно тоже была приведена в надлежащий порядок.
— Итон полный придурок, — заключил Джордж, пряча кольт в кобуру, мастерски спрятанную под свитером.
— М? — протянул я.
— Послал группу для твоей ликвидации. Ну, разве я мог допустить, чтобы меня лишили такого веселого спутника. Ты мой персональный враг и я никому не позволю вмешиваться в нашу с тобой игру.
— Тогда благодарить тебе за спасение жизни бесполезно, — отозвался я, вешая Реновацио на плечо.
— Естественно, я пристрелил беднягу только, чтобы показать Итону, где его территория, а где моя. И пусть знает, — ему не следует соваться в мою вотчину, где я веду столь захватывающую партию.
Я кивнул головой, скорее механически, нежели осознанно. Просто надо было среагировать на всю эту тираду.
— Ты, кстати, в порядке? — в глазах Джорджа читалась непритворная обеспокоенность.
— Да. В полном.
— Вот и хорошо, — Гленорван улыбнулся, — Я ели успел. Если б Итон не проговорился за праздной беседой, я бы проворонил. И вообще тебе повезло, что я решил позвонить старому товарищу именно сейчас.
Я отвернулся, звук приближающейся скорой помощи занимал меня куда больше болтовни Джорджа.
— Дворники пожаловали, — подмигнул мне американец, — Поторопимся скрыться с их глаз?! Не стоит смущать работяг своим присутствием. К тому же нас ждет ресторан, — Джордж хлопнул в ладоши, — Ну, что идем?
— Ладно, — кивнул я.
ИДЕ ЖЕ БО АЩЕ БУДЕТ ТРУП, ТАМО СОБЕРУТСЯ ОРЛИ
Джордж не любил ходить в простые не разрекламированные места, но на этот раз сгодился кабачок обычнее обычного. Грубые деревянные столы в русском стиле, интерьер с аляповатыми картинками а-ля 30-е, лица официанток как в тяжкие годы коллективизации.
Но, несмотря на то, что Гленорван не особо тщательно подбирал место «рандеву», Альентесу было совершенно наплевать, что творилось кругом.
Сев за стол он остекленевшим взглядом уставился на папку меню.
Джордж чуть заметно поморщился, ему никогда не нравились шрамы, портящие лицо, а у Альентеса будь здоров какой рубец красовался на веке. Да еще и глаз с бельмом выглядел неживым, мертвым.
Американец закурил Captain Black. Терпкие сигареллы со вкусом ванили его успокаивали, а сегодня ему было просто необходимо взять себя в руки, которые то и дело изводили предательские мурашки. Но Гленорван не подавал и вида, что его мучает беспокойство, напротив, он улыбался еще хитрее обычного, соблазняя не только окружающих людей, но и все зеркальные поверхности кабацкого интерьера.
— Ты думал над своей жизнью? — с интонациями издевки спросил американец.
Официантка принесла заказанный кофе и апельсиновый сок, выбранный Джорджем для молчаливого спутника.
— Нет, — ответил Альентес после ее ухода.
— А почему? — Гленорван выпустил дым в лицо розенкрейцера.
— Не входит в обязанности слуги, — монах тоже закурил.
— Значит, ты ничего не испытываешь?
— В смысле?
— Ни боли, ни страданий, ни угрызений совести, ни обиды… — Джордж замолчал, крутя в руках сигарету.
— Если разочарую хозяина… Только тогда…
Альентес снова закурил, в его руках сигареты летали со скоростью болидов.
— И что будет, если это произойдет?
— Наказание.
— Игнасио тебя накажет?
— Неважно. Проигрыш и будет наказанием. Все, что со мной произойдет, завали я задание, станет достойной платой за разочарование Учителя.
— Чему он научил-то? — с вызовом произнес Джордж.
— Кто?
— Учитель твой.
— Всему…
— Кроме умения владеть ломом, что ты еще можешь?
— Все, что прикажет Игнасио…
Монах был тверд в вере в праведность своих слов.
— Ну, следить ты не можешь. Надо признать, задание со мной ты завалил.
Альентес потупил голову, его пальцы выписали на столе загогулину и остановились в кучке серого пепла, которым так щедро плакала его сигарета.
— Я отвечу за свои огрехи, — парень поднял глаза на противника, — Ты ведь сам заставишь меня заплатить, и тебе, Джордж, это известно лучше меня…
Гленорван на секунду прищурился и тут же рассмеялся, обнажая белоснежные зубы.
— Ты даже не сопротивляешься судьбе?! — продолжая улыбаться, подметил он.
Альентес промолчал.