Я поставил Альентеса в собачью позу и снова проник в его тело. На этот раз мой друг не стонал, он лишь тяжело дышал, и его волосы качались в такт моим ритмичным толчкам. Альентес не был возбужден, а я действовал с какой-то механической методичностью. Это меня огорчило.
Но Аль не противился и он разрешал…
Я снова получил удовольствие, но меня снедало подозрение.
— Аль, ты… — начал было я.
Но Альентес не дал мне закончить, он сам обвил мою шею руками и поцеловал.
— Все нормально, Диего, — прошептал он.
В изнеможении мы оба упали на кровать. Я ощущал обнаженное тело Аля, и меня щекотало чувство непостижимого. И как мы с моим другом детства могли оказаться в столь близком контакте? Трудно поверить с первого раза… Но если честно, теперь я понимал, что любил Аля всегда. И мои чувства были сильнее и глубже простой детской привязанности к другу. Мое тело еще в далекие годы подросткового созревания уже начинало реагировать на Альентеса. Когда мы спали, обнявшись, мне становилось хорошо, и живот наливался тяжестью, когда я прикасался к нему. А когда мне доводилось заботиться или защищать Аля, я чувствовал небывалое, но приятное волнение восхищенного поклонника. Альентес для меня всегда являлся обожаемой высотой.
И вот сейчас я, наконец, смог выразить ему все свои чувства.
Я смог хоть чуть-чуть коснуться его святости, испытав неистовый восторг и счастье. И, несмотря на обстоятельства, я пуще прежнего хочу быть с Альентесом, чего бы мне это не стоило.
Я потерся носом о его плечо.
— Я люблю тебя! Алька! Люблю! Прости, что нам пришлось расстаться.
Альентес пожал плечами — невинная манера уходить от ответа.
Я пригладил его волосы и поцеловал в лоб.
— Люблю, — повторил я, ложась сзади моего друга и обнимая его. Мне снова стало необходимо продемонстрировать силу своего неземного обожания.
Утро касалось крыш домов ласковым дыханием лучей солнца. Глаза сильно резало, уставшие после ночного бдения зрачки отказывались встречать бойкие краски нового дня. Мы с Альентесом плечом к плечу сидели на кровати, облокотившись на ее шершавую спинку. Он курил, постоянно стряхивая пепел на пол. Я же кутался в одеяло, после ночи я лишился сил, и меня знобило, а вместе с тем и мышцы неприятно ломило. Наверное, Аль чувствовал себя еще хуже, но вида он не подавал, да и на его безразличном лице ничего нельзя было прочесть.
Мы молчали.
Этой ночью мы стали любовниками, и нам нечего было обсуждать.
У меня не осталось слов, все стало в миг понятно, вся таинственность рухнула, и оголились нервами эмоций. Мы пережили наши детские отношения и довели их до высшей точки. Странное чувство вины и потерянности теперь царило в моем сердце.
Я не перестал обожать своего лучшего друга, как могло бы показаться, просто я не знал, что мне делать дальше, и нужно ли было вообще что-либо предпринимать.
Я позаимствовал у Альентеса сигарету. Впервые в жизни я курил. Дым неприятно обжег легкие, усталые от стонов любви, наполнив их горьким привкусом никотина. Гадость! Больше никогда не стану курить!
Прошло еще полчаса полного одиночества в компании Аля. Солнечней шар уже полновластно хозяйничал на небосклоне. Машины шумели городской суетой пробок.
— Пора, — равнодушно произнес Аль, выползая из-под одеяла.
Он взял чистую сутану и исчез в ванной.
Мне показалось, прошла целая вечность, пока он там пропадал. От шума нескончаемого водного потока к сердцу подступила тоска, и без спроса взяла за горло. В тот момент я отчетливо осознал, как Альентесу должно было быть одиноко среди всей этой воды, бьющей его тело прозрачными каскадами и тяжестью брызг. Могла ли вода отмыть его душу… Боюсь, он и сам не знал, а мне так хотелось, чтобы он просто улыбался, ни о чем не думая. Но как не думать?! Случившееся слишком реально.
Мне страшно за Аля. Проклятый Гленорван…
Теперь из-за позора на провальном задании, моему товарищу грозило наказание. Один бог знал, что с ним сделают в ордене и будут ли снисходительны, ведь с таким наставником как Игнасио, пожалуй, не стоит ждать протекции. Но я пообещал себе, что скорее скручусь в бараний рог, чем позволю обижать моего любимого Альку!
Наконец, Альентес вышел.
Он скользнул на кухню и поставил чайник.
Услышав свист кипятка, я тоже подскочил, на ходу накидывая сутану. Она пахла вчерашним днем и телом Аля.
Войдя на кухню, я первым делом приобнял за плечи своего друга, курившего напротив окна.
— Как ты? — ласково шепнул я.
Он резко откинул мою руку.
— Не приставай ко мне, — строго заявил Аль.