ют потребное, там надо работать, продавать и покупать. Все такое не есть монашеское по духу, но как без этого жить нельзя, а без жизни и монашествовать, то все такое необходимо и для монахов. Но можно все это делать по-монашески и таким образом и это вовлекать в круг монашеских дел по духу. В общежительных монастырях часть эта житейская лежит на некоторых, сильнейших, прочие же только работают для общества своего монашеского. В Египетских монастырях в самом начале разделено было так, что одни трудились, а некие распоряжались и доставляли все потребное всем, даже отшельники продавали и покупали, иногда сами, а больше через кого-либо из мирян. Ваши порицательницы монастырей может быть разумеют не житейскую сторону монастырской жизни, жизнь нравственную, или настроение сердца? Но это скрытное дело. Подите в какой угодно в монастырь. По внешнему виду там все чинно, а так ли изнутри, - про это кто может говорить? Один Бог и совесть живущих в монастыре. Сторонние судители о сем не избегают греха неправедного осуждения и клеветы. Я полагаю, что ни одной монахини и ни одного монаха не найдете, который совсем не имел бы заботы о внутреннем добром настроении и не старался изгнать из сердца всякую худобу. Но успех не у всех одинаков. Оттого, иной раз, худое прорывается и наружу. Однако же о том, у кого прорвется что-либо, говорить, что он и всегда таков, будет грешно. Прорвалось, покаялся, перестал и продолжает исправно держать себя и внутри. Монастырь - общество борющихся с собою царствия ради небесного. Возьмите вы пригоршню сору и бросьте в воду. Что мало-мало тяжелее, опустится на дно и скроется. Наверху останутся только перушки, щепочки, пыль. Так в монастыре. Которые живут духом и сильны нравом, не видны и бегают показности, а которые полегче нравом - всегда видны и держатся наружи. Новые монашенки всегда встречаются с этими последними на первый раз, и бывает, что у иных от этого помутится голова, и когда-то - когда придется им познакомиться с настоящими монахинями. Но таковые во всяком монастыре есть в большей или меньшей силе. Потому говорить, что монастыри потеряли свое значение - грешно. Это - ложь. А что мир лучше стал - сущая нелепость. "Погрешу против родных, бросив их и принесу им огорчение этим, когда они мне не препятствуют молиться Богу; и Спаситель велит бросать только, когда они мешают. А уходя из мира я все-таки буду жить среди людей, еще в большем кружке, чем дома; только то чужие, а тут свои". Если вы выйдете замуж и должны будете жить в Казани, Перми или в Иркутске, будет ли грех, что бросите родных? И это для человека, мужа. А тут, когда оставляете родных для Господа, сочетаваясь с Ним духовно, грех будет?! Как же это?! Родные ваши живут безнуждно. Если б поддержка их совершенно от вас зависела, тогда можно бы говорить так, а при таком порядке никакого нет греха. Притом - зачем вы оставляете их? Спасения ради души и повинуясь зову Господа, нудящего вас идти в монастырь. А родные зачем удерживают вас? Затем, что им приятно видеть вас близ себя. У них нет мысли о спасении вашем, а только есть забота или жаление потерять услаждение вашим присутствием. Самолюбивое чувство. Если вы послушаете их, в основе послушания что будет лежать? Инстинктивное чувство родства. А это чувство родства. А это чувство какой цены и какого ранга? Оно есть душевно-животное чувство, назначенное только для земного быта и за пределами его не имеющее места. Ищущим лучшего, духовного не следует его слушаться, а надлежит подчинять его духовным своим видам, соображаясь с ожидающими вас порядками в другой жизни. Там что будет? - Не будут там жениться и посягать. Следовательно и родственных отношений здешних там не будет. Ибо они все исходят из брака. Будут и там отцы, матери, сестры и братья, но все духовные. Это духовное родство уже и здесь обрящется у отвергающих себя, и духовный чин жизни предпочитающих душевному и животному. Как вы избираете духовный чин, то вам следует родственные чувства отодвинуть в сторону. Спаситель, когда сказали Ему, что Мать и братья ждут Его вне, что сделал? Бросился к ним?! Напротив, сидя спокойно сказал, что для Него родные только те, кои исполняют волю Божию. Не явно ли, что по указу Спасителя, для следующих Ему родства плотского не должно быть, а должно быть другое - духовное. И извольте с этим указом соображаться. "Не препятствуют молиться" - т.е. терпят, что вы ходите в церковь и дома исполняете положенные молитвословия. Но ведь молитва - не это одно. Это чин молитвенный, а молитва есть ума и сердца возношение к Богу по духовным потребам. Этому же способствуют ли родные? Не только не способствуют, но главною тому бывают помехою через возбуждаемые ими мысли. А Спаситель сказал, что если рука или нога или глаз соблазняют, т.е. мешают доброму строю, надо их отсечь, разумеются тут и родные. "Уходя из мира, все же буду жить среди людей". Конечно, и там в обители - люди, да не такие, совсем другого духа, тут житейские или мирянские, а там отрешенные от себя и всего земного - для Господа и неба. И в монастырях бывают также мирянские, но есть и не такие же. Надо в их круг вступить, и дело будет совсем другое. "В мире свои, а в монастыре чужие". Напротив, для вас там свои, а здесь чужие. Вы и теперь другого духа от своих и, следовательно, чужие им наполовину. А там совсем отчуждитесь. - "Порок сердца у сестры от вашего будто намерения поступить в монастырь". Какие басни! Он бывает от органических состояний; душевные чувства только косвенно влиять могут и то не всегда. К тому же с пороком сердца живут по сто лет. Будто умрет сестра, когда вы уйдете, тоже пустая тревога, умереть, да и вы и она каждое мгновение можете умереть. Если это иметь во внимании, то никакого движения не придется сделать. О. Амвросий хорошо советует поспешить. Потому что Господь зовет, зовет, да и замолчит, и от этого не только желание в монастырь погаснет, но само желание душу спасать - испарится, - и будете мирянкою до мозга костей. "Будто вас хотят обобрать". В женские обители вступающие делают вклад в обитель по силам - иногда порядочный, но за то они пользуются какими-то льготами, кажется - работают по произволу, хотя послушание проходят все. Это не должно вас останавливать. Кроме этого вклада, все прочее ваше можете удерживать в своем распоряжении. И никому до этого дела нет. Наши монастыри так поставлены, что без этой поддержки монахини простые проживать могут.