Сначала я пропустил почты две, кажется резонно. Потом уже октябрь, - в который вы полагали быть в Спб. Я - положил: вот уже напишу все в Питер, и оттуда ждал письма. Глядь - оно из Судислава.
Благодарствую!
В первом письме вы собираетесь что-нибудь написать об отношении церкви к государству. В Казани кто-то на доктора держал, рассуждая о том, как это шло в Византии; судя по речи докторанта, направление у него доброе. Проездом в Москву можете захватить его книгу: "Отношение между Церковью и царскою властью в Византии".
Присланное вами письмо большое, от неизвестного вам - прочитал. За дело ратует. Обретите его и по головке погладьте. Письмо то пришло в Спб., вместе с экземплярами писем в Спб. Да где же эти письма, и куда они разосланы. Во Владимире нет их, в Перми нет их, в Киеве - нет и в Орле - нет. И все просят еще прислать. Тамбовские просят позволения отпечатать для раздачи. Я им послал довольно, но и еще хотят. Выходит, они не были разосланы. Уж не отменено ли определение - разослать? Конечно, достоинство их не невесть какое. Или те, кому поручено, виляют? Как бы еще не досталось писавшему их?
Книга под бандеролью еще не пришла. Постараюсь прочитать и сказать подобающее.
У меня вся энергия писательская размылась. Да и глаза. Но главное это: хоть трава не расти. Кажется бы можно еще трудиться. Годы не невесть какие. А вот!
Пью повторительно молоко, - три недели, - и в заговение кончу. По докторски это конклюзия лечения, от брайтовой болезни.
Здоровье мое исправно. Иногда приходит тревога и за левый глаз, и позывает сбегать куда-либо. Но леность подкашивает ноги.
Вы, небойсь, дивитесь - слыша: леность! леность! Избави Господи всякого татарина от этой немочи. Впрочем, иногда я даю этой сударыне очень невежливый подзатыльник. Но она хитра, и умеет опять подкрасться.
Благослови вас Господи всяким благословением!
Ваш богомолец Еп. Феофан. 4 ноября 1881 г.
1150. О своих письмах и трудах Ушинского против штундистов. О молитве умственной и молитве чувства. Забота о лечении своего глаза
Милость Божия буди с вами!
Добрейший Н-лай В-вич!
Я думаю, что вы теперь в Спб. и пишу туда.
Ждал-ждал книжки, посланной под бандеролью. И не дождался. Слышал, что этакая посылка ненадежна.
Посылаю вам письма в Спб. и письмо вами присланное.
Писем из Калуги просят и москвичи. Стало быть нигде их нет. Верно раздумали их рассылать. Пусть мне шлют, и я буду рассылать. У меня уж немного осталось - сотня-другая.
Ушинский, прочитав письма в Спб., прислал мне свои тетради - против штундистов, с которыми он лично знакомился, - и выведал все их бредни. Пишет очень дельно. И я просил его продолжать. Просил и мне прислать пункты учения штундистов. Может быть, - леность отойдет, - и я что-нибудь напишу.
Спрашиваете о молитве. Встречаю у отцов, что молясь надо изгонять все образы из головы. Я так и стараюсь делать, напрягаясь стоять в том убеждении, что Бог везде есть, есть и тут, где я, где моя мысль, и мое чувство. - Совсем от образов освободиться не имею успеха, но они все более и более испаряются. Верно есть термин, когда они совсем исчезнут.
В молитвах готовых много есть образов представления Бога; - судя посему надо полагать, что, имея такие представления, не погрешаем. Но лучше напрягаться до помышления о Боге, более близком к тому как Он есть. Когда явится молитва чувства, тогда образы исчезают, а в силе только одно чувство. Умственная же молитва трудно отрешается от образов и картин. Но труд все преодолеть может.
С тем, что в голове бывает тяжело от молитвы с чувством, - не знаю, как быть. Молитва чувства освежает, а это у вас что-либо особенное. Пройдет. Но молитва чувства есть настоящая молитва. Богу - сердце, по приказанию Его: Сыне, даждь Ми сердце! Господь все подает нужное. Молитесь Ему о вразумлении как быть с тем, или другим. И Он подает.
Благослови вас, Господи! Спасайтесь!
Бегу в Тамбов - показать глаза. Один уж почти закрылся. Но спрошу, нельзя ли сделать операцию и, если можно, не время ли? Другой, чтоб посмотрели, нет ли в нем той же немощи!
Поклон всем знакомым.
Ваш богомолец Е. Феофан. 4 декабря 1881 г.
1151. О вероисповедании штундистов. Результат совещания с Тамбовским доктором о глазах. О рассылке писем против сектантов. Темнота славянских церковных книг и нужда в их уяснении
Милость Божия буди с вами!
Н-лай В-вич!
Оба письма ваши получил по возвращении из Тамбова, - и хоть это было не вчера и не за вчера; но поспешить ответом не пришлось. Прислал Ушинский вероисповедания штундистов, - двух толков, - из коих одно похоже на реформатство, а другое - духоборческое - квакерское. Я их списал. На первое кое-какие заметки сделал, как просил Ушинский (для него), - а во втором - ничего не разберешь: темна вода. И только что освободился от сей почти пустой работы. Впрочем, исповедание штундистов реформатского толка - не пустое дело. Его ни у кого нет, кроме Ушинского, - и еще у сенатора Половцева, который посылал к штундистам Ушинского, - и этот доставил ему полный отчет о всем найденном, слышанном и виденном.
Результат моей поездки - в Тамбов, с одной стороны грустен, с другой - не много утешителен. Грустное - что и второй глаз начал мутиться, утешительное - что можно делать операцию. В Москве сказали, что нельзя: глаз пропадет. А тамбовский доктор сказал, что можно; но что операции при таких катарактах, как у меня, чаще не удаются, чем другие. Вот почему и говорю, что не много утешительно. Самую операцию, конечно, надо делать в Москве, или в Питере. Но до нее еще годик-другой. Правый глаз еще наполовину только замутился; а надо, чтоб весь наполнился мутью, и тогда это будет созрелый катаракт. Я и ездил в Тамбов только за сведениями о положении глаз. Что и левый начинает мутиться, я подозревал сам по некоторым случайностям.
Относительно рассылки книг или писем. Пусть ко мне шлют. Только довольно и одной тысячи; а прочие пусть рассылают. Тамбовский Владыка писал в Хозяйственное управление, чтобы ему выслали тысячу. При мне не было еще прислано, - и теперь не слышно. Вот и пусть шлют. Крымский преосв. Гурий - сам издавал один завод, но в той стране и в 5 раз столько - найдут место. Где молоканы, везде пригодны эти письма.
Ушинский пишет, что, в числе побуждений к отпадению в штунду, совратившиеся выставляют, между прочим, то, что у нас в церкви ничего не поймешь, что читают и поют. И это не по дурному исполнению, а потому, что само читаемое - темно. Он пишет, что поставлен был в тупик, когда ему прочитали какой-то тропарь или стихиру и просили сказать мысль. Ничего не мог сказать: очень темно. Из Питера писали мне две барыни - то же об этом, у Пашкова все понятно, у нас - ничего. Ничего - много; а что много непонятного - справедливо. Предержащей власти следует об этом позаботиться, и уяснить богослужебные книги, оставляя, однако, язык славянский, - и чтения из ветхого завета на вечернях, перевод с 70 толковников. Заведите об этом речь. Книги богослужебные по своему назначению должны быть изменяемы. Наши иерархи - не скучают от неясности, потому что - не слышат, сидя в алтаре. Заставить бы их прочитать службы, хоть бы на Богоявленье!!!
С задними праздниками и с наступившим новым годом поздравляю.
Ваш богомолец Еп. Феофан. 13 января 1882 г.