— Кто тот мужчина, что приходил вчера к твоей маме?
Барб окаменела, вжав голову в плечи. На лице застыл ужас. Она выпустила ручки сумки, и та с глухим стуком свалилась на пол.
— Мужчина? — едва слышно выдохнула она.
Шеф покачался на каблуках.
— Ты мне не сказала, что именно поэтому твои мама и папа ссорились.
Барб вскочила, неловко наступив на правую ступню и сморщившись от боли.
— Они ссорились не поэтому! Папа просто пришел в бешенство из-за того, что она ходила в «Синее пламя». Только из-за этого. Клянусь. Просто потому, что она там танцевала. А перед уходом на работу мама оставила ему записку, и все в ней объяснила. — Барб судорожно сцепила руки.
Шеф недоверчиво нахмурился.
— Мисс Барб, у меня есть несколько свидетелей, которые видели, как ваш отец пришел в бешенство вчера в парикмахерской. Ему только нанесли пену для бритья, как появился Эд Ньютон, чтобы почистить свои ботинки. Эд отпустил шуточку насчет таинственного друга Фей Татум, и Клайд вскочил со своего стула, как ужаленный мустанг. Он схватил Эда за горло и притиснул его к стене. Его оттаскивали двое. Эд тоже рассвирепел и сказал Клайду, что весь город судачит о мужчине, который наведывается к Фей по ночам. И раз Клайда не было в городе, то ему стоит спросить у Фей, что к чему. Клайд допытывался, кто распускает эти сплетни. Эд заявил, что это не важно и что Клайд вполне сам может все выяснить. Клайд выскочил из парикмахерской, даже не стерев пену с лица. Вот вся правда, как на духу, мисс Барб. И мне нужно знать, кто приходил к вашей маме.
Барб отвернулась, упала в кресло и закрыла лицо руками.
Бабушка со свистом втянула воздух и наклонилась к шефу полиции.
— Мистер Фрейзер, пожалуйста, она ведь еще ребенок. Неужели необходимо задавать ей такие вопросы? — Голос у нее дрожал. — Это же просто чудовищно, у девочки умерла мама, пропал отец, и теперь вы с ней так обращаетесь. — Бабушка нервно сжала складки фартука.
— Лотта, я должен задавать вопросы. Я опросил всех, кто был вчера в этом чертовом баре. Думал, может, кто-то пошел за Фей, она выпила много пива, всякое могло случиться. Но никто ничего не видел. А такого не может быть, кто-нибудь да заметил бы, как заметили того мужчину, что заходил к ней в отсутствие Клайда. Вот что я вам скажу, мисс Барб, — он наклонился к ней, и она отпрянула в ужасе, — мне надо знать, кто этот мужчина. Он может быть в опасности. — Он словно постарел со вчерашнего дня. — Я не хотел верить, что ваш отец убил вашу маму. Полицейскому, конечно, негоже так поступать, но я знал вашего отца еще мальчиком. Он был в моем скаутском отряде. И все же мне нужно расследовать убийство. Клайд знал про этого человека, и Клайд сбежал. Если он невиновен, он должен был прийти домой и рассказать, где провел прошлую ночь. Если он виновен — что ж, нужно предупредить того, с которым встречалась ваша мама. Поэтому вы должны мне сказать, мисс Барб, кто он.
По лицу Барб текли слезы.
— Папа думал, что мама… Я не знала. Боже мой. — Она согнулась пополам. — Кто-то ему сказал… и он подумал… — Слова вырывались мучительными толчками, потом она застонала и захлебнулась от плача.
Хуже всего была минута, когда Барб поняла, что значили слова Фрейзера. Ошеломление сменилось страхом, безнадежным, болезненным, невыносимым страхом. С ужасом она осознала, что ее отец может быть виновен.
Фрейзер опустил плечи.
— Боже всевышний, мисс Барб, простите меня. Но мне нужно знать. Кто этот человек?
— Это неправда. — Барб судорожно сглотнула, сотрясаясь от рыданий. — Говорю вам, это неправда. Никто к ней не приходил. Мама бы такого не сделала. Это ложь. — Она разразилась плачем с икотой.
Бабушка поднялась. Несмотря на вес, она подлетела к стулу Барб и прижала ее к своей груди. Потом обернулась к шефу.
— Конечно, девочка не знает. Ни одна женщина не позволила бы своей дочери знать о таком.
Барб отстранилась от нее. Все лицо ее пошло красными пятнами.
— Я же вам говорю, это неправда. — Но голос звучал еле слышно.
Страх исказил ее лицо, тело сотрясала мелкая дрожь.
Шеф с раздражением вздохнул.
— Что ж. Может, вы и правы. Может, если женщина пускает мужчину в супружескую постель, она делает это бесшумно. Но я продолжу поиски.
Он резко развернулся и в два шага очутился у выхода. Махнув огромной шляпой, распахнул дверь, в последний раз взглянул на Барб, покачал головой. Дверь захлопнулась.
— Поешь супу, милая. — Бабушка говорила с Барб, словно с тяжелобольной.
Та тронула ложку, но так и не взяла ее.
— Не могу. Я все думаю о папе.