Вернувшись в лес, на полдороге к поляне она столкнулась с сержантом Петти.
Офицер полиции резко остановилась и развела руками.
— Боже милосердный, что ты здесь делаешь?
— Я увидела машины на дороге и решила узнать, что случилось. — Она постаралась не смотреть в лицо сержанту.
— Здесь не место для прогулок. Иди домой, — строго распорядилась сержант.
Гретхен перешла в наступление.
— Вы нашли мистера Татума?
— С чего ты взяла? — Глаза сержанта Петти сузились.
— Машины. — Гретхен махнула рукой в сторону дороги. — Почему еще все бы здесь собрались? — Она попыталась заглянуть в конец тропинки. — Там же, кажется, хижина Пурдисов?
Лицо Розы Петти закаменело.
— Это дело полиции, Гретхен. Никаких посторонних. Иди домой.
Гретхен не двинулась с места.
— Я здесь для «Газетт».
Затрещали ветки. За спиной сержанта Петти появился шеф полиции Фрейзер.
— Идите, сержант. Я с этим разберусь.
Сержант прошла мимо Гретхен, оставив легкий аромат духов, причудливо контрастировавший с лесными запахами.
Гретхен заставила себя взглянуть в глаза шефа и понадеялась, что он не заметит владевшие ею чувства страха и вины. Если бы она рассказала кому-нибудь раньше, если бы они с бабушкой пошли в полицию и рассказали про хижину Пурдисов, Клайд Татум был бы сейчас в тюрьме, но — живой.
Шеф Фрейзер держался отстраненно.
Гретхен слегка расслабила напряженные мышцы лица. Он посмотрел на нее, но ничего не увидел.
— Я шла домой с озера…
Это его не интересовало.
— Ты знаешь, где Барб Татум?
— Я не уверена. — Не следует шефу — или кому другому — знать, что Барб осталась в своем доме солдатом. — Я могу найти ее. Это, — она не смогла сдержать дрожь в голосе, — касается ее папы? — Войдя в хижину, Гретхен едва взглянула на грузную фигуру и рванула прочь. И сейчас она вздрогнула, вспомнив массивное неподвижное тело в мятой защитной форме и гладкую серую кожу на закоченевшей руке, свесившейся со стола.
Шеф полиции нахмурился и тяжело вздохнул.
— Клайд мертв. Застрелился. Постарайся найти Барб. Отведи ее к себе. Я зайду, — он посмотрел на часы, — около двух часов.
Гретхен обхватила себя за плечи, ощутив неудобный, жесткий рубчик купальника.
— Что мне ей сказать?
Фрейзер ударил кулаком по раскрытой ладони.
— Господи боже, скажи ей правду. — Его голос дрожал от гнева и боли. — Я не верил, что Клайд убил Фей, но он это сделал. И сейчас он ушел и оставил девочку. Скажи ей, — он резко потер щеку, — что иногда люди, которых мы любим, поступают плохо. Может, он слишком много выпил. Может, рассвирепел и не соображал, что делает, пока не было слишком поздно. Скажи ей, что он был хорошим человеком и любил ее, и таким она и должна его помнить. — Голос его дрогнул. — Скажи ей, что ее папа мертв и больше уже не страдает. И он просит прощения.
Мимо пронесся кардинал, яркий, как вечернее солнце.
— Просит прощения? — Откуда шеф полиции об этом знает?
— Он написал записку. Я принесу ее, когда зайду. — Он развернулся и тяжело пошагал обратно к хижине.
Входная дверь хлопнула. Глаза Лоррейн сверкали, лицо исказилось от гнева. Она стояла на крыльце, уперев руки в бока, рукава блузки, завязанной на талии, болтались по полу.
— Гретхен, где ты была? Ты нас до смерти напугала. Мы тебя везде искали. Я не знала, что и думать. А потом мы побежали к машине и нашли записку. Не помню, когда я была так расстроена. Приезжаем домой, а тебя нет. Мы уже собирались возвращаться на озеро. Прождали весь обед, и маме стало плохо из-за тебя…
Гретхен зажала рукой рот. Хотелось заплакать, закричать или убежать, но бежать было некуда. Ее бросало то в жар, то в холод, живот свело в комок, грудь и ноги вспотели, а ей надо искать Барб… Где-то глубоко, под мыслями, что угрями извивались в голове, сидело воспоминание о недвижном теле у старого деревянного стола.
Мамино лицо изменилось. Она сбежала по ступенькам, обняла Гретхен.
— Гретхен, малышка, что случилось? — В ее голосе не осталось гнева, только страх.
Гретхен прижалась к матери.
— Я шла по дороге с озера… — Говорить было больно. — Я пошла домой помочь бабушке, — первая ложь, — увидела полицейскую машину и пошла в лес. Они нашли Клайда Татума. — Это вторая ложь, которая останется с ней навсегда. Никто не должен знать, что она первой прошла по тропинке и видела его мертвым. — Он застрелился.
— Гретхен! — едва слышно позвала с крыльца бабушка. Она прислонилась к двери, прижав руку к груди, лицо ее побелело. — Что ты сказала?