Под пристальными взглядами горе-туристов мы остановились у пышного кустика на краю тропинки.
— Я вас, конечно, поучать не собираюсь, — начал я. — Но ваш хрустальный работник никуда не пойдёт. По крайней мере, сегодня. Вывих — штука не опасная. Но болезненная и неприятная. Пусть сегодня отлежится. Я осмотрю его завтра и, если что, действительно заготовлю костыль. Идти сможет, пусть и медленно. Плюс вес его вещей придётся распределить на других.
Круглова поморщилась. Возможно, именно так она всегда выглядела на работе — недовольной и сердитой.
— Может, оставим его тут? А как станем на вечерний лагерь, ты вернёшься и его заберёшь?
Я так и вылупил зенки; она реально это предлагает?
— Да, мысль, видимо, неудачная, — Круглова сразу распознала степень моего охреневания. — Жаль, день теряем.
— Зачем вы вообще такого человека взяли с собой лес? — я всё ещё был под впечатлением от невероятного предложения.
— Потому что, — лаконично ответила Круглова. Ещё раз изучила взглядом моё лицо, но ничего добавлять не стала.
— Может, всё же стоит задуматься о том, чтобы отправить его в больницу? От ближайшей дороги мы в паре-тройке километров, наверное. Вытащим его, а там «ЗиЛы», бывает, ездят. Или попутка какая попадётся. Подсобят за невеликую сумму.
— А что, его травма настолько опасна?
— Нет, я ж сказал.
— Тогда пусть лежит. А завтра посмотрим.
— Хорошо. Скажите тогда своим подчинённым, пусть расчистят площадку вон там, левее тропинки. Поставим палатку, а потом я помогу парню перебраться.
— Я отправлю Захара тебе в помощь.
Круглова, вроде бы, наконец смирилась с мыслью, что сегодня у всех случится выходной. Она покинула меня, прошла мимо Гоши Щербеня, даже не наградив того взглядом, и принялась раздавать указания.
— Что она сказала? — испуганно спросил Гоша.
— Не дрейфь, сисадмин, — впервые я решил его поддержать, а не издеваться. — Заживёт, как на собаке… А что до твоего работодателя — она поняла и простила. Каждый может угодить в неприятную ситуацию.
— Она не мой работодатель, — тихо пробурчал Гоша. — Мой работодатель — порядочный человек. А эта… — исподтишка он наградил Круглову злым взглядом. — Короче — монстр.
— А зачем ты тогда за ней пошёл? — удивился я.
— Как будто у меня был выбор, — буркнул он. — Увольнение или возможная награда. Глупо было бы выбрать первое.
Я ничего не понял, конечно. Но теперь мог сказать с абсолютной уверенностью — эта дурацкая команда ни хрена-не-туристов мне совершенно не нравится.
Лагерь организовали быстро. В этот раз мне пришлось трудиться меньше всех. Палатки установили, костёр развели и даже Гошу доставили в медсанчасть, что называется, всем селом. Добрых слов для парня не нашлось лишь у Кругловой и Котта. Даже нарциссичный Илья сказал пару ласковых. А Ксюша — добрая душа — собственноручно принесла горячую кашу.
Но у костра, как я привык, опять не случилось доверительных разговоров. Командным духом, корпоративной сплочённостью и дружеской солидарностью даже не пахло. Мальчики и девочки тихо отобедали и разбрелись кто-куда. Ксения и Мария загорали на травке, Марат и Женя всю округу безрезультатно прошерстили, Артамонов нырнул в палатку на дневной сон, а Захар и Илья бродили в лесу каждый сам по себе.
Вечером Круглова с хахалем опять пошептались, и тот был отправлен обратно в общежитие. А Ксения вернулась в девчачью конуру. То ли по причине пережитого утром страха, то ли по причине того, что Круглова использует старшего Черкасова «чисто для спорта». И выгоняет, когда в нём нет необходимости.
Над странностями поведения в коллективе и отношений между Ильёй и Марией я поразмышлял немного, когда в очередной раз остался у костра в одиночестве.
Бедолага сисадмин тоже пролил немного света. Подтвердил мои ранние предположения, что отдыхом здесь и не пахнет. Вряд ли по собственной воле кто-то захочет подчиняться такой категоричной даме, как Круглова. И лишь мазохист посчитал бы такое подчинение отдыхом. То есть Гоша, как и остальные возможно, — подневольный работник. Он тут не расслабляется, а пашет… Непонятно только как.
Пашет так же Захар Котт. Совершенно очевидно, кто это такой и что из себя представляет.
Как и Артамонов, в принципе. Он — юрист. Присматривает, чтобы всё прошло в рамках закона, в рамках правил. А так же за тем, чтобы я выполнил свою часть сделки — то есть держал рот на замке.