Впрочем, это было не моё дело. Что случится, когда истечёт срок контракта, мне совершенно безразлично. Эти люди ни раз показали свою сущность. С ними мне вряд ли удалось бы подружиться.
— Женя, — обратился я к невысокому парню, когда тот, запыхавшись, подбежал к нам, но стоял в нерешительности, не рискуя вмешаться. — Нашли место?
— Да, в ста метрах южнее большая поляна с высокой елью в центре. Марат там остался.
— Отлично. Хватай тогда, что сможешь донести, и покажи дорогу парням, — я кивнул в сторону Захара и Ильи. — Потом вернёмся и заберём оставшееся… Так, — обратился я к остальным. — Берите, что сможете, и следуйте за Евгением.
Раздав указания, я помог водрузить рюкзаки на плечи Кругловой и Ксении Селивановой. Затем нагрузил на собственные плечи куда больший вес, чем обычно. Потоптался на месте, проверяя, справлюсь ли с таким грузом и смогу ли пройти жалкую сотню метров. Потом обернулся и заметил, что Ксюша в полуобороте смотрит на меня. Круглова же торопливо двигалась, стараясь не упустить из виду Захара и Илью, которые чуть ли не на руках несли Артамонова.
— Ты чего остановилась? — удивился я. — Давай дуй за ними.
— С вами безопасней, — так же робко как обычно, захлопала глазками она.
Ксюша произнесла эти слова таким тоном, что я ни на секунду не усомнился, что она не иронизирует. Выглядела она напуганной.
— «С тобой», — поправил её я. — Не «с вами». Давай уже на «ты» перейдём.
— С тобой. С тобой безопаснее, — моментально повторила она. И даже наградила меня улыбкой, которая на её лице смотрелась очень невинно.
— Что, удивили тебя твои работодатели? Не так ты представляла отдых на природе?
— Я была поверхностно знакома с Вениамином Фёдоровичем, — призналась Ксения. — Но Мария Александровна часто так себя ведёт… Нет, не со мной! С другими. С теми, кому надо давать указания.
— Girl-boss? — хмыкнул я.
Но Ксения, видимо, не только владела немецким, но и знала английский. Что подтвердил утвердительный кивок.
— А вы… а ты правда врач? — спросила она.
— Я??? Да с чего ты взяла? — выпучил я глаза.
— Ну, ты Гоше помог. Ему уже лучше, я видела. И вот сейчас…
— Я лишь владею навыками оказания первой помощи, — гордо ответил я. Взгляд, которым на меня смотрела девушка, мне нравился. — В моём деле — это совершенно необходимый навык. «Скорая» в эти дебри не быстро доберётся.
— Верю, — вздохнула Ксения. — Надеюсь, с нами ничего больше не случится.
— А я-то как надеюсь! — засмеялся я. — Ладно, идём, божий одуванчик. Не отставай.
— Одуванчик… А мне нравится! — ответила она смехом на мой смех. — Обещаю всегда держать твою крепкую спину в поле зрения.
От такого комплимента я прямо зарделся. А девчулька-то что надо. Жаль только, робкая чересчур. Ну ничего. Это излечимо. Если я смогу заслужить её доверие, мы обязательно поладим.
Часть 1. Глава 9
Вымотавшись за долгий день, ночью я спал как убитый. Повезло, что готовить не пришлось — все опять питались всухомятку. Но, в принципе, никто не жаловался — по палаткам расползались на своих четырёх, ибо ни у кого не было сил стоять на двоих.
А ясное утро принесло очередной сюрприз.
Нет, к нам не приехал ревизор. Начался самый настоящий бунт. Тот, который бессмысленный и беспощадный.
Меня разбудили вопли. Георгий Щербень и его внезапный соратник Вениамин Артамонов дружно возмущались условиями жизни. Оба — старший, конечно, вёл основную партию — выражали недовольство некомпетентностью руководящего состава, скверной кормёжкой, опасностью экспедиции и ненормированным рабочим графиком. По поводу кормёжки было обидно, конечно. Но остальные возмущения я пропустил мимо ушей.
Как и Круглова, наверное; когда я выкарабкался из палатки, продирая глаза, она стояла непоколебимой стеной, сложив руки у силиконовой груди. А за её спиной — непробиваемой стеной стоял Захар Котт. Стоял и смотрел на бунтовщиков, как на… к-хм… экскременты.
— С меня хватит! — стукнул Артамонов толстым кулаком по толстой ладони. — Или возвращаемся, или я буду сидеть здесь. Ни шагу не сделаю сегодня с такой ногой.
— Я заколебался, — чуть менее уверенно добавил Гоша Щербень. — Реально, Мария Александровна, это перебор. Ходить уже легче, но всё равно больно. И ради чего, спрашивается? Ведь нет никаких подвижек. Никаких результатов. Мы просто гоняемся за призраками прошлого.
Круглова прищурилась, но ответом бунтовщиков не вознаградила.