— Тёть Маш, я тоже устала, — раздался тихий голосок Ксюши, видимо решившей переметнуться в стан врага. — Давайте хотя бы денёк отдохнём?
— Ну а вы? — Круглова неопределённо хмыкнула и бросила взгляд на «тушканчиков». — Тоже хотите денёк позагорать?
— Да вы что, Мария Александровна!? — возмутился Марат. — Время терять!? Мы же так близко… Я вам отвечаю, мы найдём. Алексей, видимо, место правильное выбрал. До села Рёвны километров шесть, если по прямой. Я уже прикинул по карте. И дебри густые. По-любому этот тот район.
— Согласен, — подтвердил Женя.
— Илья?
— Маш, ты же знаешь, что нельзя отступать. Все эти истерики — это бред. Хочешь, я всё решу?
— Что ты там решить собрался!? — возмущённо завопел Артамонов. — Я тебе решу! Я тебя так решу!
— Ну-ка заглохни, ссыкло, — пока я стоял в зрительном зале и жалел, что у меня нет попкорна, в разговор вступил Захар Котт. Смотрел на бедолагу Артамонова он как удав на бандерлога. — Стой и слушай, что тебе люди скажут.
Артамонов чуть не сел. Его ноги действительно подкосились. То ли от страха, то ли от хамского ответа человека, который здесь не больше, чем обычный телохранитель. И Гоше, поддерживавшему товарища по несчастью и физически, и морально, едва удалось того удержать.
— Все всё сказали? А теперь слушайте, что скажу я, — Мария Круглова засунула руку в карман и вытащила спутниковый телефон. — Вчера ночью я опять звонила Николаю Валерьевичу. Коротко сообщила обо всём и выслушала. Он наказал продолжать. По контракту с проводником осталось два дня. И мы используем их с максимальной пользой. Так же он добавил, что если кто решит отступить в последний момент и не выполнит поставленную перед ним задачу, назад вернётся в качестве безработного. Разумеется, без выходного пособия.
Воцарилась странная тишина. Не знаю, что такого страшного может быть в банальном увольнении, но и Гоша, и Артамонов, и даже Ксюша молча хлопали глазёнками. Наверное, я просто не знаю размеров московских зарплат. Знал бы, возможно, тоже перепугался.
— Шах и мат? — ехидно осведомилась Круглова.
Но ей опять никто ничего не ответил.
— А мне передали, что я получил карт-бланш, — удивив меня собственным красноречием, заговорил Захар Котт. А затем полез за спину и достал пистолет. — Это дополнительный аргумент для каждого, кто решил, что можно передумать…
— Эй, ну-ка уберите! Вы опять за своё? — я понял, что пришло время вмешаться. Второй раз этот придурок оружие достаёт.
Я перестал быть сторонним наблюдателем и смело зашагал вперёд. И вклинился между противоборствующими группировками.
Мария Круглова одарила меня недовольным взглядом, но промолчала. А Захар скривил рожу в ухмылке, навёл на меня пистолет, подмигнул и тихо сказал: «Пиу».
Но я совершенно не испугался.
— Мне грозить бессмысленно, — спокойно сказал я. — Не знаю, владеете ли вы информацией, но в моё лицо уже тыкали оружием. Видом дула меня не испугать.
— Захар, прекрати. Убери, — Круглова шлёпнула того по правой руке. — Прости, Алексей. Он переборщил. Это просто для того, чтобы расставить точки над «ё». Сам видишь, ситуация едва не вышла из-под контроля.
Я не стал говорить, что ситуация не настолько ужасная, чтобы кому-то угрожать пистолетом. Вместо этого повернулся и посмотрел на перепуганных бунтовщиков.
— Выходим в ноль-девять ноль-ноль. Вернитесь оба в палатку. Пока остальные займутся завтраком и всё подготовят, я вас осмотрю. Если надо, поменяю повязки. Вениамин Фёдорович, а вам после тоже костыль сооружу. Георгий подтвердит, что он весьма удобный. Так, Георгий?
Гоше с трудом удалось отвести взгляд от Захара.
— Да-да, конечно, — торопливо закивал он головой. — Очень удобно.
— Ну вот и хорошо. Никто вас подгонять не собирается. Вы же не бурлаки на Волге. Спокойно будете держать темп. Вашу поклажу я распределю. Мария, Ксюша, — я повернулся к дамам. — Завтрак — на вас. Подготовьте что-нибудь. Я займусь бедолагами.
Я взял под руку Артамонова и практически затолкал в палатку, ведь этот дурачок продолжал пялиться на Захара с открытым ртом. Или не ожидал увидеть то, что увидел, или не мог поверить, что Захар способен применить «аргумент».
Я, кстати, тоже не мог поверить. Но мало ли на что способен этот ненормальный. Меня он беспокоил всё больше и больше.
К девяти мы управились. Гоша, в принципе, уже мог передвигаться без костыля. Но тогда аура страдальца рассыпалась бы как карточный домик. И он не отдал мне костыль, хоть заметил, что я его раскусил. Так что после того, как я осмотрел повязки на ноге Артамонова и пришёл к выводу, что пациент ранен куда легче, чем сам думает, пришлось взять топорик и выстрогать новый костыль. Примеряясь, Артамонов продолжал бурчать. Но всё же быстро приловчился, а за завтраком подчистую умял галеты и пачку сушёных бананов.