По теням я определил движение солнца и указал, у каких деревьев ставить палатки, чтобы не сжариться или не умереть от духоты. Организовал очередной обед в сухомятку и подсчитал, что продуктов осталось немного. В основном, упаковки с сублиматами… А затем, оставив самых слабых слабаков в лагере, под предводительством Марата и Жени мы двинулись дальше по курсу.
Единственное, что меня напрягло перед выходом, — едва слышные слова Кругловой, которые она прошептала в ухо своему хахалю.
— Присматривай за ним, — кивком головы она указала в сторону Марата. И я невероятно удивился, что кивок этот предназначался не мне. Это было бы более логично.
Илья лишь кивнул. Даже в щёчку свою барышню не чмокнул. Что ещё раз напомнило мне о странности их отношений.
Избавившись от балласта, двигались мы куда быстрее. Марат и Женя чуть ли не вприпрыжку бежали. Илья шёл за ними следом. А я равнодушно осматривал окрестности, краем глаза наблюдая, как за мной краем глаза наблюдает Захар Котт. Как и всегда, он шёл позади, словно «красный» комиссар, который только-только ознакомился с содержанием приказа за номером 227.
Безрезультатно мы сделали две ходки туда-сюда. Вновь прошерстили отмеченную территорию, и вновь бессмысленно. К шести вечера, в глубоком овраге, который тщательно исследовали металлоискателями, мы наткнулись на родничок с холодной водой и напились до отвала.
Покумекав пару минут, я решил вернуться в лагерь, ибо наши запасы воды действительно подходили к концу. Посовещавшись с Маратом, я наметил точку рандеву на карте, в одиночку вернулся в лагерь, захватил все доступные ёмкости и наполнил водой. Затем доставил гуманитарную помощь, строго-настрого наказав слабакам не вылакать всё сразу, сориентировался по компасу и двинул в обратном направлении.
Поисковиков своих я обнаружил к моменту, когда солнце коснулось вершины крон. Удлиняющиеся жёлтые лучи заскользили между деревьев. Солнце сядет нескоро, но в густом лесу стемнеет намного раньше.
Именно так я сказал разочарованным парням, обнаружившим очередную «пустышку», ради которой вынужденно поменяли маршрут.
— Дам вам ещё час, — глянул я на циферблат. — В лесу лучше ночью не ходить. Даже фонари могут не спасти от опасной кочки или трухлявого дерева.
— Хорошо, командир, — торопливо закивал Марат. Его энтузиазм заметно поугас. Наверное, сплошные неудачи сказывались.
— Не пойму я, — развёл руками Илья Черкасов. — Может, мы не там ищем? Может, надо было ближе к Рёвнам брать?
— Что именно мы не там ищем? — воздел я бровь.
— Говорили же уже сто раз, — возмущённо нахмурился Илья. — Партизанский лагерь.
— Ага. А я — королева Англии.
— Язык у тебя без костей.
— В этих ваших московских банках одни хамы работают, — гордо задрал я носик.
Но Илья не захотел продолжать пикировку. Он закатил глаза и отошёл в сторону.
— Будем искать, пока есть возможность, — Женя Тушинский обменялся разочарованными взглядами с Маратом. — Выхода нет.
— Вперёд тогда.
В лесу быстро темнело. Земля всё ещё была исполосована солнечными лучами, но тени уже удлинялись. А в воздухе запахло вечерней прохладой.
Марат и Женя, работая на удалении друг от друга, не останавливаясь водили поисковыми катушками вдоль поверхности. Шаг за шагом двигались вперёд, стараясь не пропускать ни клочка земли. И в довольно глухом месте, где не было ни намёка на тропинку, где всё сплошь заросло кустарником, Марат остановился, перед этим отпихнув ногой полусгнившее бревно.
— Сигнал, — без особого восторга произнёс он.
Носками ботинок мы с ним распихали щепки и траву. Он ещё раз поводил поисковой катушкой и в этот раз сказал с надеждой:
— Глубоко.
Илья Черкасов, который следовал за Женей Тушинским, остановился, заметил, что мы присели, и свистнул. Женя услышал, обернулся и прыжками устремился к нам.
— Что там?
— Сейчас лопаткой аккуратно, — Марат уже не скрывал волнения. Он отобрал у меня складную лопатку, всучив металлоискатель. Сел на колени и начал торопливо окапывать.
Широкий кружок из сухой земли, глубиной сантиметров в десять, быстро извлекли и отбросили в сторону. Женя сунул в ямку поисковую катушку и мы вновь услышали писк.
— Что за сигнал? Медь? Серебро? Золото? Бронза? — поинтересовался Илья.
— Без понятия, — ответил Марат. — Сейчас узнаем.
Он вернул мне лопатку и принялся работать руками. Захватывал и отбрасывал пригоршни.
Достигнув глубины сантиметров в двадцать, он застыл.
— Что-то нащупал. Большое.
— Давай-давай-давай! — Женя опустился рядом с Маратом на колени и принялся тому помогать.