Птенец хоть и покинул гнездо, но забыл, что мир взрослых недружелюбен. И что если ты поступил, как говно, будь готов, что с тобой поступят таким же образом.
— Что вызверился? — спросил я Руслана, когда он припарковался у моего столика. — Садись… И не позорься при посторонних. Не визжи.
Руслан затравленно осмотрелся. И, видимо, только сейчас заметил, что народ на веранде с интересом за нами наблюдает.
— Ты опять за своё? — прошипел он, плюхнувшись на стул, который ранее пыталась раздавить тяжёлая задница Сергея. — Какого хрена ты увёл у меня очередного клиента? Это были мои люди. Я их из Питера вызвонил.
— Ты не встретил их в аэропорту, — спокойно пожал я плечами.
— Потому что они прилетели на неделю раньше! — всё же Руслан не последовал моему совету и завизжал. — Они готовились на июнь!
— Они всегда готовились на конец мая, — я оставался столь же спокоен. — Видимо, тебя кто-то ввёл в заблуждение.
Лицо Руслана налилось кровью. Костлявые кулаки опять сжались. Но разжались тут же, когда его злой взгляд столкнулся с моим. Руслан прекрасно знал, что его метр семьдесят три с весом в семьдесят килограмм не соперник моим сто восьмидесяти девяти и девяносто килограммам чистого мяса. Не говоря о действительно полезных навыках, которые я приобрёл в разведке.
— Сукин сын, это ты во всём виноват! — всё же смог выдавить он из себя. — Ты мешаешь мне развиваться, ставишь палки в колёса. И это перед самым разгаром сезона!
— А кто говорил, что будет легко?
— Это всё твои друзья в мэрии…
— А ты заведи своих, — быстро перебил я. — Давай, сходи на поклон. Попробуй нормально покоммуницировать. Опять взятку предложи. Может, помогут тебе чем.
Руслан заскрипел зубами. Я наступил на больную мозоль, ведь этот придурок уже пытался подмазаться к тем, кто несколько лет меня «крышевал». И едва успел дать заднюю, видимо почуяв, что ему не рады.
Пока Руслан молчал, я успел заметить, что короткостриженная брюнетка, которая ранее намеревалась войти со мной в контакт, вернулась обратно к своей компании и с интересом за нами наблюдает. А её соратники даже есть прекратили, прислушиваясь к разговору.
— Ваш кофе, — стараясь держаться в стороне от кипевшего «Руси», официант поставил передо мной чашку и поспешно ретировался.
— Тебе не предлагаю, — я отпил глоток и бросил взгляд на часы. — Тебе пора, мой выкормыш, — я добавил в голос тонну презрения, чтобы Руслан понимал, что его предположения на сто процентов верны. — Или есть ещё что сказать?
— Я тебе не «выкормыш»! Не «молокосос» и не «Руся»! — прошипел он. — Прекрати поганить мне бизнес. Прекрати вмешиваться. Иначе, Богом клянусь, ты пожалеешь.
Угроза была так себе. Этот тщедушный недоносок способен только школьникам угрожать. Мелочь у первоклассников тырить, наверное. Куда ему со мной тягаться? Его угрозы вызывали лишь смех.
Потому я и засмеялся. Спокойно и открыто.
— Ха-ха-ха! «Руся», ты благодари Бога, что ты сейчас не за решёткой. А меня благодари, что я позволил тебе узнать, какова на вкус красная икра. Ведь раньше ты был рад и пюрешке с сосисками… Но я знаю, ты — неблагодарная сволочь. К тому же не умеющая общаться с людьми. В этом городе, в этом бизнесе для тебя нет места. Отправляйся в другое место. На Колыму, например.
Руслану, несмотря на совсем не боевой вид, всегда удавалось с трудом держать себя в руках, когда он злился. При его физических кондициях всегда надо оценивать окружающий мир здраво. Но им чаще управляли эмоции, чем здравый смысл. Оттого-то в юные годы (да и во взрослые тоже) ему легко и просто удавалось отхватывать отрезвляющих тумаков.
Он сидел напротив меня. И даже если бы попытался ударить, я бы успел среагировать. Но этот дурачок попытался броситься, видимо с намерениями вцепиться в глотку и тут же меня задушить. И это несмотря на то, что ширина моей шеи равнялась ширине его головы без учёта ушей.
Бедный пластмассовый стул, за этот вечер переживший так много приключений, улетел в сторону из-под задницы Руслана. Салфетки рассыпались по столу, а чашка с кофе, практически опустошённая, перевернулась.
— Паскуда! — зашипел Руслан, пытаясь достать мою шею костлявыми пальцами.
Я задействовал лишь правую руку. Просто перехватил запястье и сжал.
— А-а-а-а, — закряхтел Руслан. — Ай, стой! Трещит!
Он уже практически лежал на столе. Правая рука безуспешно пыталась спасти левую из совсем не стальных тисков. А рот кривился от боли.