— Складывайте, складывайте. Потом отфильтруем, — у Марии Кругловой даже бровь не дёрнулась. Она смотрела на череп как на интересную находку, а не как на остатки человеческого существа. — Илья, осторожно неси.
В этом я участие не принимал. Хоть все притихли маленько, всё же продолжали копать и складывать на брезент добытые вещи. А я смотрел со стороны и видел, что свободного места на брезенте остаётся всё меньше и меньше.
И лишь когда Марат обнаружил второй череп, он угомонился. Осторожно взял его в руки, стряхнул остатки земли, повращал и в очередной раз замер, смотря черепушке в затылок.
— Мария Александровна, — тихо позвал он.
Круглова обошла Марата и застыла за его спиной.
Мне опять стало интересно и я поспешил поинтересоваться.
В затылке зияло пулевое отверстие. Кусочки черепа возле раны раскрошились, конечно. Но круглую дырочку ни с чем нельзя было спутать.
— А второй? — Круглова кивнула в сторону брезента, где лежал первый череп.
— Там всё чисто, — ответил ей Захар Котт.
Место раскопок накрыла поразительная тишина. Гоша уже отблевал своё и утирался рукавом. Вениамин Фёдорович скромно водил ножкой — ему было стыдно за своё незрелое поведение. Всё же он не в том возрасте, чтобы пугаться человеческих останков. Марат, Женя и Мария Круглова втроём играли в гляделки. Молча обменивались весьма важной информацией, о которой я не имел ни малейшего понятия.
Глаза Марата блестели. И чем дольше он смотрел то на Женю, то на Круглову, тем ярче.
— Вероятно, здесь их и застрелил Адельман, — загадочно пробормотал он. Затем по-новому осмотрел окрестности и добавил. — А значит…
Но что именно это значит, я так и не понял; одновременно подхватив валявшиеся на земле металлоискатели, Марат и Женя принялись лихорадочно водить поисковыми катушками над поверхностью земли. Ещё раз проверили выкопанные ямки, убедились, что сигналов никаких нет, и, по старой традиции, принялись наяривать круги по окрестностям.
— Ищите! — воскликнула Круглова, схватила за плечи Захара и Илью и подтолкнула их. — Ищите внимательно. Это ещё не всё.
Я чувствовал себя круглым идиотом. Что за Адельман? Кого он застрелил? Двух немецких солдат, что ли? Но что это за советский партизан со столь странной фамилией? Мы же партизанский лагерь искали, а не захоронение. Или нет? Чего они так взбудоражились?
На несколько коротких минут окрестности вокруг места обнаружения превратились в детсадовский утренник. Все метались, бегали, кричали и спрашивали друг у друга не обнаружили ли они чего.
Но всё веселье прекратилось в один момент.
— А-а-а-а-а-а-а!!! — в этот раз орали женским голосом, а не мужским. А за мгновение до вопля я чётко расслышал щелчок. Весьма знакомый щелчок. — А-а-а-а-а-а!!!
За долю секунды я сообразил, что произошло. Бросился на крик, делая гигантские шаги.
Мария Круглова, выпучив глаза и беззвучно раскрывая рот, корчилась на земле возле густого кустарника. Правая нога ниже колена была неестественно выгнута, а чуть выше щиколотки сомкнул челюсти капкан.
— Твою мать, — себе под нос выругался я. И в этот раз тоже ругал больше самого себя, чем неприспособленных туристов, ибо сразу догадался, кто в чаще мог разместить капкан. — Под ноги! — заорал я остальным. — Смотрите под ноги! Вы в лесу, а не на танцполе.
Мария Круглова ткнулась носом в землю, прикусила губу и издала громкий стон.
— Что такое!? — обеспокоенно воскликнул Илья.
— Спокойно, спокойно, — попросил я. Присел рядом с Кругловой и, не прикасаясь к ноге, осторожно осмотрел. — Так, ну-ка быстро дайте ей в рот деревяшку! — я моментально догадался, что мы имеем дело с переломом. Весьма неприятным, судя по всему. — Я разожму капкан, а вы её держите… Только аккуратно держите и не раздавите.
Илья Черкасов упал на колени рядом со своей дамой. Она тут же вцепилась в его плечо и уткнулась лицом в куртку; по её лицу текли слёзы.
— Терпите, — посоветовал я. Женщину мне было жаль, но сейчас жалостью ей не помочь. — Захар, поможешь разжать капкан. Снимем, и убери в сторону… Марат, дай палку Илье. Илья, держи её и пусть прикусит. Мария… Мария, слышите? Вцепитесь зубами крепко. И не выплёвывайте.
Ксения Селиванова и Вениамин Артамонов отвернулись в сторону, чтобы не видеть, какую боль испытывает Круглова. Мы окружили её мужской заботой, а Илья своей крепкой ладонью даже глаза закрыл.
— М-м-м-м-м, — лишь мычание, сообщившее о нестерпимой боли, раздалось, когда общими усилиями мы разжали капкан и вытащили перебитую ногу.