Я плюнул на пластину, размазал слюну грязным пальцем, а затем вытер рукавом насухо.
— «…Konrad Ritter», — вслух прочёл я то, что смог разобрать. А затем натурально так присвистнул. — Смертный жетон немецкого солдата! Вот это я понимаю находка. Это уже серьёзно… Так, стоп! А почему у тех ничего не было?
Я обернулся и посмотрел на брезент. Пазл складывался в голове, но складывался тяжко.
Дело ясное, что дело тёмное. Пока очевидно лишь то, что никакими партизанскими лагерями здесь не пахнет. Эти ребята — явно не партизаны. Те двое, скорее всего, офицеры. А этот, судя по каске, — рядовой солдат. Один из офицеров был убит выстрелом в затылок, второй — непонятно как, а солдату безжалостно выстрелили в лицо. Выстрелы, бесспорно, одиночные. Не очередью их накрыло… Жетон остался лишь у одного, жетон отлично сохранился. Автомат не тронут. У одного офицера, видимо, был «люгер». Его тоже не стали брать. То есть этих немцев постреляли и оставили лежать на месте. Гоп-наскок какой-то что ли? Партизанская вылазка? Приметили кого-то и застрелили.
Хотя, нет. Партизаны оружие однозначно бы забрали.
Но вот ещё вопрос: что делать в глухом лесу двум немецким офицерам и солдату? В те времена, когда их прикончили, этот лес был ещё более густым. Ещё более опасным. Какого хрена эти трое здесь забыли?
Да даже если предположить, что тут целая рота цепью прочёсывала и напоролась на тщательно подготовленную засаду, почему этих оставили? Почему не забрали? Неужели остальные, кто с ними был, предпочли свалить, спасаясь бегством?
Да, общий пазл пока не складывается. Отдельные элементы очевидны — как тот, например, что меня нагло водили за нос этим партизанским лагерем, — но общей картины нет. Особенно непонятно, откуда Марат знал, где надо искать? Отвечаю, именно это место он мечтал обнаружить. Именно сюда он хотел, чтобы я их привёл.
Я ещё раз взглянул на жетон. Его сохранность меня удивляла. Где этот жетон солдат прятал, что он так хорошо сохранился спустя почти сотню лет?
Я отложил его в сторону и вновь принялся копать. Время поджимало, но звонка, которого я опасался, пока не было.
Но в очередной могиле больше ничего интересно не нашлось. Лишь кости большие и маленькие, да те же ржавые гвозди из подошвы военных сапог. Я всё аккуратно разложил и изучал находку пару минут.
А затем задал себе вопрос: а кто сказал, что их здесь трое? Может, здесь партизаны — или кто бы то ни был — положили целый взвод? Или роту!
Я подпрыгнул, как кузнечик, схватил металлоискатель и принялся зигзагами метаться по оврагу. Сориентировался, подсчитал, что до места находки предыдущих тел метров десять-пятнадцать, и услышал очередной сигнал.
Я копал в паре метрах выше от места убийства Конрада Риттера. Копал, надеясь обнаружить ещё одно тело и прекрасно сохранившийся жетон, удостоверяющий личность.
Но вместо этого я обнаружил ржавое, полусгнившее полотно сапёрной лопатки с едва различимым клеймом и останки деревянного черенка. На черенке будто выжигателем были выжжены буквы на латинице. Присмотревшись, я смог разобрать лишь: «…tter». Но мне этого хватило. Я вновь глянул на смертный жетон, прочёл фамилию солдата и догадался, что лопатка принадлежала именно ему.
Почему только лежит в стороне, а не пристёгнута к ремню? Ремень-то ведь точно был пристёгнут к телу.
Опережая мои размышления, раздался звонок. Я даже вздрогнул, совершенно забыв про спутниковый телефон.
— Да, слушаю, — нехотя принял я входящий звонок.
— Каледин, это Константин, пилот службы спасения, — раздался громкий голос. — Как там у вас? Всё в порядке?
Я выругался про себя — как же они невовремя.
— Полный порядок, — пулей выстрелил я.
— Мы на дозаправке. Вылететь сможем минут через двадцать-тридцать. На всё про всё у вас не более часа. Справляетесь?
— Постараюсь, — как можно неопределённее ответил я.
— Женщина с переломом ноги настойчиво просила убедиться, что вы ничего не оставили. Что вынесли на поляну абсолютно всё. Просила перепроверить, если придётся.
Про себя я выругался повторно. Гражданка Мария Круглова, очевидно, не доверяет мне ни на грамм.
— Мне их барахло не нужно. Всё будет на месте, — ответил я и отключился.
А затем вернулся к месту раскопок, одновременно рассматривая лопатку и жетон.
Ну, что ж. Двуличные недотуристы во главе с властной незамужней женщиной не хотели играть в открытую. Не хотели ничего рассказывать, а кормили лишь лживыми байками. Они думали, что я олух царя небесного. Что не дойду своими мозгами, что ни о чём не догадаюсь. Лишь приведу их на место, всё покажу и буду молча жрать дерьмо.