Невеликий абзац заставил меня улыбаться; после первого же прочтения я совершенно не сомневался, кого обнаружил в брянской чаще. Я смотрел то в монитор, то на жетон и испытывал лёгкое прикосновение мистики. О судьбе человека никто не знал десятки лет. И теперь, благодаря мне, его душа, возможно, обретёт упокоение.
Но, по большому счёту, эта информация не давала ровным счётом ничего. Она помогла опознать погибшего, но не давала ответ, с какой целью Круглова и Ко так радостно там ковырялись. Обычный ефрейтор германской армии. Таких во время Великой Отечественной погибло несчётное количество. Что ценного именно в нём? И в двух павшим рядом с ним неизвестных товарищей.
Правда, возможно, эта информация имеет куда большую ценность для тех, кто знает, в чём тайна. Я пока нахожусь в режиме ожидания. Следующий ход не мой.
Отдохнуть как следует мне не удалось. Но я не беспокоился особо. Я встретил поезд с большой туристической группой, на сутки разместил их в гостинице, а затем увёл по тщательно проработанному маршруту с конечной точкой в виде той самой деревни Хацунь, где находился известный мемориальный комплекс.
Эти мальчики и девочки не работали со мной доселе. Заказали экскурсию через сайт, который Гоша назвал «фуфлом». Но, в отличие от Гоши и его друзей, не создали мне никаких проблем. В течение недели я водил эту группу по лесам, с частыми заходами на территорию, где присутствовала цивилизация. Как полагается, случались и шашлыки с алкоголем, и песни под гитару, и скудная рыбалка, и беспощадные комары. Но к финалу вся группа, застывшая в молчании у скульптурной композиции «Хацунь», определённо прониклась скорбью, почтив память погибших жителей этих мест, расстрелянных нацистами в октябре 1941-го года.
В общем, тур удался. Я хоть и присматривал внимательно за каждым, не напрягался особо. А когда прощался с группой на вокзале, про себя молился, чтобы каждый год мне попадались именно такие клиенты.
На следующий день, в очередное прекрасное июньское утро, меня разбудил совершенно отвратительный телефонный звонок. Я выругался себе под нос и, не открывая глаз, потянул руку к тумбочке.
— Да? — задал я вопрос в телефон.
— Алексей Петрович, — меня рискнула разбудить Наташа. — Доброе утро.
— Натали, если ты решила разбудить уставшего босса без серьёзной причины, утро перестанет быть добрым.
Я шутил, конечно. Но не мог не выразить небольшое «фи».
— Алексей Петрович, вас в офисе ожидает какая-то дама, — я очень хорошо разобрал, что Наташа пытается шептать. — Что ей от вас нужно, она не говорит. Но сказала, что её фамилия Круглова.
Я услышал, как щёлкнула моя челюсть; походу, пришло время для очередных переговоров. Ягодка, что называется, созрела.
Я спрыгнул с кровати и постарался, чтобы мой голос звучал как можно более равнодушно:
— Пусть ждёт. Предложи ей кофе, может быть. Я скоро буду.
Затем метнулся в ванную, принял душ, одновременно почистив зубы, и вылетел на стоянку, в процессе натягивая футболку.
Не скрою, я был взволнован. Я поздравлял и хвалил самого себя за проявленное терпение. Я всё правильно просчитал. Я ожидал, что Круглова сама придёт на поклон. И вот она здесь, в моём офисе.
Я запрыгнул в «Рено», ударил по газам и через несколько минут уже врывался в подъезд.
Работницы в двухкомнатном офисе моего туристического агентства чувствовали себя вполне комфортно. Кондиционер, холодильник, туалет. Интернет безлимитный для быстрого сбора информации и бесплатного просмотра фильмов, когда начальника нет на рабочем месте (т. е. практически всегда). И, конечно же, недешёвая кофемашина.
Но самым удивительным на данный момент являлось то, что Аня и Наташа, со стаканчиками в руках, присели на диванчик рядом с незнакомой женщиной, одетой во всё чёрное, и внимательно слушали, что та им рассказывает.
Женщину я не знал. Это была блондинка со странной причёской в виде афрокосичек. Её голову украшал чёрный платок из тонкого материала, а точёную фигуру подчёркивало чёрное обтягивающее платье. Но самым выразительным в столь неожиданном прикиде были её глаза. Глаза, полные печали… Нет, не так. Просто печальные глаза. Наклон бровей, густота ресниц, голубизна глаз — вся эта композиция, объединённая в единое целое, придавала её взгляду по-настоящему трагический вид.