— Письмо?
— Да. Оно отлично сохранилось. Я даже попробовал прочесть прямо на месте. Но куда лучше с переводом помог смартфон, когда мы вернулись в арендованную квартиру и разложили его на столе.
— И что такого «фурорного» в письме содержалось?
Вместо ответа Марат полез за пазуху и достал полиэтиленовый пакет. Аккуратно открыл и извлёк кусочек бумаги. Положил его на столик, развернул и разгладил ладошкой.
— Дословный перевод в распечатке, — сказал он. — Прочитай, командир.
Я взял листик, опустил задницу на кресло и приступил к чтению.
«Дорогая Илма», — именно так начиналось письмо. — «Спешу поделиться с тобой важной новостью, ведь кроме тебя поделиться мне ею не с кем. Ранним утром 12-го сентября сего года к себе меня призвал генерал-лейтенант Адольф Гаманн, который являлся комендантом города Брянск. Мы знали, что русские войска вплотную подошли к городу. И готовились к эвакуации, получив приказ на отступление. В присутствии своего адъютанта, генерал-лейтенант возложил на мои плечи ответственное задание — вывезти в тыл ящик с золотыми предметами, изъятыми у пленных солдат, пособников партизан, евреев или обменянными на соль у населения. Генерал-лейтенант Гаманн сам показал мне металлический ящик, забитый драгоценностями. Там я видел золотые кольца, серьги, ожерелья, браслеты. Драгоценные камни, церковную утварь. А так же столовое серебро… В отдалении уже была слышна канонада; коммунисты атаковали железнодорожную ветку. Поэтому генерал-лейтенант приказал нам не терять времени. Он отвёл меня в сторонку и доверительно прошептал, что если мне удастся выполнить приказ, часть из спасённого достанется мне. Ему и мне… Я пообещал, что исполню возложенную на меня миссию. Вместе с адъютантом генерал-лейтенанта Дитером Ханеке, ефрейтором Конрадом Риттером и водителем Элиасом Стерном мы погрузили ящик в штабной кабриолет и накрыли парусиной. А затем выдвинулись с колонной в сторону посёлка Хутор-Бор.
Но по дороге колонна подверглась нападению партизан. Я приказал Стерну гнать изо всех сил. Но когда мы оторвались от колонны, обнаружилось, что под обстрелом был повреждён двигатель и пробито колесо. Положение было отчаянным. Я не хотел, чтобы золото досталось партизанам, а потому приказал оставить машину и быстрым шагом двигаться в лес, подальше от звуков боя. Вчетвером мы несли ящик, быстро удаляясь от засады. Уже в чаще мне удалось сориентироваться при помощи компаса и распознать наше месторасположение на карте. Несмотря на опасность, я приказал двигаться на юг, чтобы закопать ящик, ибо он сильно затруднял передвижение. В глухой чаще ефрейтор вырыл яму, где мы укрыли ящик и тщательно замаскировали место. Я запомнил ориентиры, сверился с картой и компасом, чтобы найти, когда мы вернёмся. А затем приказал выдвигаться дальше через лес, в сторону поселения Рёвны, ранее сожжённое нами в отместку за деяния партизан.
Честно тебе признаюсь, Илма, путь через лес был сложен и опасен. Но мою голову не покидали слова, сказанные Адольфом Гаманном. Он говорил, что всё достанется нам. Ему и мне… Но я решил, что пусть лучше всё достанется одному — лишь мне.
Я застрелил Ханеке и Стерна. А затем выстрелил в Риттера, когда тот обернулся. Я решил, что так будет правильнее. А затем в одиночку продолжил движение через лес.
И Бог, наверное, хранил меня, Илма. Я не растерялся в лесу, не угодил в лапы проклятых партизан и вышел к пепелищу как раз тогда, когда по дороге двигалась очередная колонна. Солдаты испугались и едва не застрелили меня, приняв за партизана. Но мне удалось уговорить их взять меня с собой. Они меня и спасли.
Генерал-лейтенант Гаманн вызвал меня к себе, когда узнал, что я выжил. Наша дивизия только-только прибыла в Бобруйск и получила приказ готовиться к обороне. И мне удалось одурачить его, Илма. Я рассказал печальную историю, как из засады налетели партизаны. Как убили сопровождающих, а я спасся лишь чудом. И что не знаю, что случилось с золотом.
Генерал-лейтенант был зол и крайне недоволен. Обещал отдать меня под трибунал, разжаловать в солдаты. Но ситуация складывалась крайне сложная и он быстро сменил гнев на милость. Приказал мне обо всём забыть и возвращаться в часть.
Но я ничего не забыл, Илма. Я всё помню. И весьма доволен, как выкрутился из щекотливой ситуации. Теперь же, если великий рейх одержит победу над коммунистами, я смогу вернутся туда, где закопал ящик. Постараюсь его отыскать и вернусь домой богатым. Тогда нам с тобой никогда не придётся вновь голодать.