Если же нет, если Бог не будет к нам милостив, золото никогда не достанется коммунистам, ведь они его никогда не найдут.
П.С. Как появится возможность, письмо передам через Хайнриха. Ты его знаешь. Это младший брат Клауса. Не пугайся, если он постучит в дверь. Со мной всё в порядке.
Дата: Бобруйск. 15 декабря 1943-го года.
Подпись: твой кузен Элмар.»
— Очаровательный молодой человек, — хриплым голосом иронично прокомментировал я, закончив читать. Этот немецкий гауптман по фамилии Адельман оказался ещё тем негодяем.
Во рту было сухо. Но не от последствий бодуна, а от содержания письма. Теперь-то мне стало понятно, что именно пытались отыскать эти московские дилетанты. Особенно вспоминался момент, когда меня бросило в жар, едва на бумаге я увидел имя «Конрад Риттер». Меня, блин, словно копьём пронзило.
Молча я передал письмо Марату. Тот с интересом за мной наблюдал и, наверное, догадался, что я догадался.
В полной тишине я взял со столика один из трёх стаканов, налил сока и выдуклил одним махом.
— Операция по освобождению Брянской области шла с 17-го августа по 3-е октября 1943-го года, — тишину нарушил Марат. — 17-го сентября советские войска взяли Брянск.
— Я в курсе, — на пронзительный взгляд Марата я ответил таким же взглядом. — Что ещё?
— 28-го июня 1944-го года генерал-лейтенант Адольф Гаманн был взять в плен неподалёку от Бобруйска. Его казнили в Брянске 30-го декабря 1945-го года. Гауптман Элмар Адельман, скорее всего, погиб или пропал без вести под Бобруйском, ибо след его теряется. Мы ничего не смогли обнаружить. Ни упоминаний, ни тела… Но поскольку обнаружили сумку, где лежало письмо, совершенно очевидно, что передать его он так и не успел. Соответственно, совершенно очевидно, что…
— …что ящик с золотом всё ещё покоится в брянских лесах, — завершил я за него предложение.
— Именно так, — констатировал факт Марат.
Я поднял зад с кресла и, под внимательными взглядами неожиданных гостей, сделал несколько ходок до окна и обратно. В своей голове прокладывал маршрут, который, вероятно, проделал Адельман. И абсолютно не удивился, что мы обнаружили тела преданных им сослуживцев именно в том месте, где обнаружили. Зная о том, что я знаю сейчас, я бы копал там же.
— Вы искали этот ящик, золотоискатели хреновы!? — сквозь зубы процедил я. Меня взяла злость. Если бы тогда Круглова поделилась информацией, если бы всё рассказала, сейчас бы не лежала под землёй, собранная по кусочкам.
— Так точно, — робко подтвердил Марат, видимо, перепугавшись.
— И Круглова запрещала мне что-либо говорить?
— Ага…
— Твою мать! — вновь выругался я, продолжая мерять комнату шагами. — Ох, Маша, Маша. Жадность никогда не доводит до добра. Не стоило быть надменной сукой. Стоило мне всё сразу рассказать… Упокой Господь твою корыстную душонку.
Трое неожиданных гостей одновременно закашлялись. А затем уставились на меня, как на Нострадамуса.
— Откуда вы… ты знаешь, что Мария Александровна погибла? — глазёнки перепуганной Ксении, казалось, сейчас выпадут из орбит.
Я не удержался и хмыкнул; так нелепо сейчас выглядела девушка.
— Её сестра мне вчера рассказала. За день до вас оказалась здесь, что удивительно.
К выпученным глазёнкам Ксении добавился открытый на всю ширину ротик. В этот раз она смотрела на меня, как на дурака.
— Какая сестра??? У Марии Александровны никогда не было сестры…
Часть 2. Глава 4
Моя задница неожиданно стала слишком тяжёлой и утянула тело на кресло. Слова Ксении имели эффект разорвавшейся бомбы. По крайней мере, для меня.
— У Марии Александровны не было ни братьев, ни сестёр, — повторила озадаченная девушка.
Я встряхнул головой.
— Как не было? Я помню, ты называла её тётей. Я же не склеротик.
— Я дочь её лучшей подруги, Алексей. Я знала её с самого детства. Она жила с лишь мамой до самого отъезда из дому. А её мама вообще сирота.
Я окончательно очумел. Если у Кругловой не было сестры, то кто же такая лже-сестра? И зачем представлялась сестрой? Зачем рассказала, что произошло с не-сестрой?
— Моя мама и тётя Маша познакомились в институте, — Ксюша, видимо рассмотревшая, насколько я ошарашен, быстро прошлась по собственному родовому древу. — Моя мама училась на последнем курсе и подрабатывала репетитором. Она помогала тёте Маше в учёбе. Потому-то они и стали лучшими подругами. Но их дорожки разошлись: моя мама предпочла карьере семейное счастье и вышла замуж сразу после окончания института. А Мария Александровна оказалась более амбициозна. Она взбиралась по карьерной лестнице, хоть никогда не забывала подругу. Дарила мне подарки, иногда приглашала на выходные в Москву. После школы помогла поступить, а после института пристроила к себе. Она всегда за мной присматривала…