Скандалить я не собирался. Но задать пару вопросов — по-любому.
Я уже практически схватился за деревянную ручку, намереваясь отворить двери и преподнести даме сюрприз. Но меня остановила Ксения; она вцепилась в мою руку и потащила прочь от двери.
— Ты чего? — не на шутку удивился я.
— Николай Витальевич, — зашептала она, испуганными глазами указывая на дверь.
В сей раз дважды повторять не пришлось. Ибо это имя уже прочно засело под коркой головного мозга.
Я поморщился и попробовал разглядеть неизвестного банкира через стеклянную дверь. Но не удалось. Угол обзора не годился. Я осмотрелся и выбрал иное направление — в сторону бара, где можно было разместиться на барных стульях и получить приемлемый обзор, оставаясь вне зоны видимости. Всё же это место я посещаю далеко не в первый раз.
— Привет, Вадик, — поздоровался я с барменом. Помог залезть на стул Ксюше и разместился сам.
— Привет.
— Можешь нам с дамой пару «фант» со льдом подкинуть, а затем организовать мороженое с орешками?
— Сию минуту.
— И с шоколадными крошками! — нескромно успела добавить Ксения.
Вид на белую веранду, утопающую в солнечном свете, открывался отличный. И обзор неплохой. Я лишь чуть-чуть подвинулся ближе к окну и смог рассмотреть большую компанию, с комфортом разместившуюся на белоснежных диванах.
Нелли я сразу узнал. Только в этот раз чёрному траурному платью она предпочла лёгкий топик, открывающий пупок, и короткие белые шортики. Бесстыжие такие. Практически половину упругих ягодиц открывающие. Она сидела за столиком, положив рядом дорогую белую шляпку и солнцезащитные очки, и задорно уплетала морепродукты с широкой тарелки.
В голубых печальных глазах не было ни намёка на пережитое горе.
Справа от неё, работая палочками не менее активно, умостился рыжеволосый худощавый мужик. Волосы длинные, до плеч. «Испаньолка» классическая украшает подбородок. И веснушки по всему лицу.
Этот, правда, солнцезащитные очки не снял.
— Вон Николай Витальевич, — заговорщицки прошептала Ксения. Она прислонилась ко мне, чтобы получить обзор, и осторожно ткнула пальчиком.
Самое удивительно было то, что тот самый Николай Витальевич сидел за одним столом с лже-сестрой и рыжеволосым мужиком. С безупречным пробором в русых волосах, одетый в белую шёлковую рубашку с закатанными по локоть рукавами и в белые штаны, которым бы позавидовал сам Остап Бендер, он вальяжно пил кофе из чашки и закусывал панкейком, изредка поливая, очевидно, кленовым сиропом. Он выглядел именно так, как и должен выглядеть успешный банкир — высокомерным, спокойным, равнодушным. В отличие от голодного рыжего, сидящего рядом с ним, он ел неторопливо, с достоинством.
Слева от лже-сестры, сидел невысокий мужик кавказского типа. Он ел нечто похожее на хинкали, часто оглядывался или смотрел по сторонам. Он как бы изучал территорию на предмет опасности. Лицо кавказца было мне незнакомо, но с подобным поведением я сталкивался не единожды. И сразу распознал типаж.
— Женщину видишь? — прикрывшись рукой, прошептал я Ксении, чтобы бармен не услышал, о чём мы шепчемся. — Видела её когда-нибудь?
— Нет, никогда, — моментально ответила та.
— А рыжего рядом с ней? Или жителя кавказских гор?
В этот раз Ксюша задержалась с ответом чуть дольше. Но тоже отрицательно замотала головой.
— Ни того, ни другого не знаю… Ой, смотри! Это же Илья!
Илью Черкасова мы не сразу заметили. Его от нас скрывала колонна. Но когда официантка принесла очередную тарелку с вкусняшками, он, видимо, проявил инициативу, а потому оказался в поле зрения. Он помог расставить тарелки, за что получил в награду многообещающий взгляд.
Илья Черкасов выглядел всё тем же ловеласом. Обтягивающая футболка не скрывала мышц и рельефного пресса. Он улыбался и что-то говорил кому-то, кто сидел левее него, но кто тоже был скрыт от наших взглядов колонной.
— Очень интересно, — пробурчал я. Тревожные предчувствия усиливались. Особенно после осознания, что я вижу компанию людей, которых связывало лишь одно — фамилия «Круглова». — Илья, очевидно, нашёл себе новых друзей. И, судя по всему, не страдает по несчастной убиенной.
— Мария Александровна была к нему сильно привязана, — сообщила Ксюша. И я только сейчас допёр, что девчонка-то реально может быть в курсе. — Он из неё мог верёвки вить. А она, сколько не пыталась, не могла с ним порвать.
— Не знаю, — не согласился я. — В лагере ничего подобного я не заметил. Она, мне кажется, его отшивала, когда не было желания «пошалить».
— Это меня она отшивала, когда желание было, — нахмурилась Ксения. — Не знаю, может и плохо так говорить о мёртвых, но иногда она мне казалась рабыней собственных желаний. Я знаю, она хотела от Ильи ребёнка. Но он — ни в какую.