Его сосед скинул в кастрюльку с водой очищенную картофелину.
— Мирон, ты Анкера благодари, что столько раз мою руку сдерживал. Я бы тебя, засранца, уже раз двадцать бы отделал. Научил бы уважать старших… Я тебе по делу говорю, а ты мне — городские попутали.
— Ты мне не пахан. Ты — со мной сиделец, — противно засмеялся худощавый. — Ведь именно нас двоих они не взяли. Бросили, будто мы петухи какие.
— Тебя в город выпускать опасно, форточник ты долбанный, — ответил подколкой на подколку толстяк. — Людей только пугать.
— Да и тебе, Семёныч, наверное, в твоей мусарне ни раз за рожу прилетало. Кроме того, что урод, так ещё и взяточник известный, — продолжал смеяться худощавый.
Тот, которого звали Семёныч, сбросил капюшон, продемонстрировал бандану цвета хаки на толстой голове. Прекратил чистить картошку и зло посмотрел на соседа.
— В своё время я такую шваль, как ты, мордой по каменному полу возил, выбивая чистосердечное. Смотри, могу повторить.
— Да ладно тебе, Семёныч, — примирительно похлопал того по плечу худощавый. — С кем мне ещё базарить, кроме тебя? Анкер — пахан суровый. С ним не побазаришь. А городские слюнтяи пахнут, словно шалава. Стоять рядом с ними противно, не то что базарить.
— Застряли мы тут, вот что я говорю, — Семёныч, видимо, подобрел. Его тон снизился на несколько октав. — Неделю носом землю роем, как кроты. А нашли только кости. Где остальное, мне интересно. И есть ли оно здесь вообще.
— Семёныч, коммерс этот к Анкеру с фуфлом бы не пришёл. И не уговорил бы ни за что. Но если пахан согласился, значит просёк фишку. Убедился.
— Ну и сколько мы тут будем сидеть? Тут телефон даже не ловит. Прям дикари какие.
— Сколько надо, столько и будем. Как коммерс скажет, я так понял…
— Слышь, слышь, Мирон, — Семёныч захихикал и пихнул худощавого в плечо. — Видел, как Чили смотрела на москвича этого? Когда он только приехал. Бля буду, будь я на месте Анкера, если бы заметил, всю морду бы бабе отбил.
— Нет, не видел, — разочарованно ответил Мирон. — Да, думаю, этой шмаре это даже бы понравилось. Она совсем ненормальная.
— Упаси Господь такую дочь иметь, — поддержал Семёныч.
Разговор затих. Толстяк вернулся к поварскому занятию, а худощавый взял нож и принялся нарезать крупные куски сала. Нанизал несколько штук на острую ветку и поставил у огня.
А я, впечатлённый неожиданным разговором, помаленьку стал сдавать назад. Я насмотрелся достаточно и теперь мне предстояло поразмышлять.
Несмотря на раннее утро и хорошую освещённость, меня никто не заметил. Отчасти помогла пасмурная погода, отчасти работающий генератор. Я выбрал направление движения со множеством деревьев по пути и ушёл незамеченным. Отполз метров на пятьдесят и, на прощанье, окинул стоянку взглядом.
Что ж, теперь всё ясно окончательно. Фигуры расставлены на доске, фигуры подсчитаны. Немножко удивительно, конечно, что конкуренты так неосторожно разбили лагерь прямо на месте раскопок. Но и ладно. По крайней мере стало очевидно, что здесь ничего нет. Как Марат и говорил.
Итак, что мы имеем? Два отморозка оставлены присматривать за лагерем. Судя по всему, они действительно отморозки. Один явно бывший уголовник, а второй — или бывший, или действующий «мент». Знают друг друга давно. Что неудивительно. И, вроде бы, знают остальных.
Теперь пройдёмся по действующим лицам. Тут, как они сами выразились, гниют двое. А в Брянске шикарно живут… сколько? Скольких я там видел? Из незнакомых: рыжий, плюс лживая блондинка, плюс кавказец. Из полузнакомых — банкир и его телохранитель-глыба. Из знакомых — гандон «Руся», Илья и Захар Котт. Итого десять. Получается, в команде конкурентов десять человек. Пусть десять человек, не обладающих особыми знаниями и навыками, но оттого не менее опасных. Особенно вот эти отморозки и телохранители банкира.
Теперь попробуем определить, где, как говорится, «подлежащее», а где «сказуемое».
Кто таков «Анкер»?
Ладно, пусть «подлежащее», вернее «надлежащее», в зависимости от степени возбуждения, мы уже определили. Несомненно «Чили» — это та блондинка. Дама, очевидно, с перчиком. Уж мне ли не знать… Вернее, шмара, как о ней говорил Мирон.
Ну а Анкер кто? Кавказец? Или рыжий? Рыжий не выглядел хоть немного опасным. Он похож на весёлого раздолбая, который зарабатывает на хлеб, продавая подросткам коноплю. Вряд ли о таком Мирон говорил бы с уважением и называл «паханом». Скорее, это кавказец. Взгляд недобрый, взгляд опасный. Фигура как у профессионального спортсмена. Такой, уверен, от Мирона живого места бы не оставил, если бы узнал, как тот отзывается о его даме.