Поэтому мы решили сменить поисковика. Надели металлоискатель на Женю и пустили по следу. И буквально через пару десятков шагов он принялся размахивать свободной рукой, радостно повизгивая при этом.
В отличие от меня, Ксения и Марат не смогли справиться с эмоциями. Они рванули к Жене, позабыв о необходимости соблюдать маскировку. Я же, скрипя зубами, двигался медленно и осторожно. И раздал всем троим на орехи, когда две лопатки вонзились в землю, а затем четыре руки извлекли самую настоящую консервную банку говяжьей тушёнки высшего сорта.
Алюминиевая банка прохудилась. Из неё в выкопанную ямку вытекала отвратительно вонявшая жижа. И измазала те самые четыре руки целиком и полностью.
Не сюсюкаясь, я, как главный тренер, пропесочил нерадивых игроков. Отобрал у всех питьевую воды и вымыл собственные руки и руки смущённого Марата. Затем приказал немедленно вонючую яму закопать, утрамбовать и до незаметности накрыть травой и сухими иголками.
И только потом, посмотрев на ясное безоблачное небо, увёл команду обратно в лагерь, захватив, естественно, банку с собой.
— Первый блин комом, — скромно говорил Женя, следуя за мной.
Но я только показал ему кулак; немногим раньше я более красочно объяснил, почему в лесу, особенно рядом с вражеским станом, рот открывать категорически запрещено.
Ксюша на меня дулась. Когда она покинула скучный пост и бросилась к охотнику за сокровищами, её ступня золушкиного размера умудрилась наступить на ветку и, с шумом ядерного взрыва, ею хрустнуть. Так что пришлось провести мадемуазель ликбез, а затем, немного успокоившись, добавить, что лес шума не любит.
И лишь уставшему Марату хватило смелости признать собственные ошибки. И пообещать, что это не повторится. Даже если он найдёт ящик с золотом, он равнодушно остановится, сядет и будет ждать остальных.
Чему я не поверил ни на грамм.
В наш лагерь мы вернулись ближе к десяти часам утра. И там нас ждал очередной сюрприз.
Я услышал подозрительный шорох раньше, чем увидел того, кто топчется у наших палаток. И уже, было, собирался схватиться за охотничий нож на ремне.
Но всё оказалось прозаичнее: возле сложенных у дерева припасов, постукивая по тканевым стенкам палаток прикладом ружья и покрикивая «ку-ку», топтался один знакомый лесник — тот самый Михалыч.
— Иван Михайлович! — воскликнул я, перепугав бедолагу до чёртиков. — Нельзя же так подкрадываться! А если бы и у меня была двустволка?
Иван Михайлович — лесник брянского лесничества — чуть не подпрыгнул. Но всё-таки перепугался в достаточной степени, чтобы с головы слетела кепка, а охотничье ружьё, которое он таскал с собой для солидности, но которое никогда не заряжал, выпало из рук.
— Лёшка! Едрить тебя так! — Михалыч картинно схватился за сердце, когда разобрался, кто его перепугал. — Опять ты подкрадываешься! Опять незаметный!
— А ты что здесь забыл, Михалыч? Откуда взялся? — признаться, он меня тоже слегка перепугал. Но хорошо хоть это он топтался возле палаток, а не Захар Котт.
Иван Михайлович наклонился без кряхтения и с достоинством подобрал и кепку, и ружьё.
— Что это ты, Лёшка, оставил палатки без присмотра? Непохоже на тебя… А это кто? Что за молодые? — нахмурив седые брови, он уставился на моих подопечных.
— Если скажу, что студенты кулинарного техникума, ты поверишь?
Иван Михайлович засмеялся. Я всегда умел его рассмешить намёками на счастливое советское прошлое, где он заразился тем самым "синдромом вахтёра".
— Ты ещё скажи — гимназисты! — продолжал смеяться он.
— Чуть постарше, но такие же неумёхи, — совершенно не соврал я. А затем представил лесника. — Это — Иван Михайлович. Лесник местного лесничества. Даю стопроцентную гарантию, что это он установил капкан, в который угодила Мария Круглова.
Марат, Женя и Ксения с интересом уставились на седобородого дедка.
— Здрасте.
— И вам здрасте, — ответил Михалыч. — Что, Лёшка, кто-то в капкан, говоришь, угодил?
— А то ж. Ты ж не зря их по округе раскидал. Явно же на людей охотишься.
— Ты с этим не шути, — он погрозил мне пальцем. — Порядок такой. Приказ пришёл. Говорили, волков в округе видели. Вот и пришлось.
— Так это действительно вы капканы ставите? — вперёд вышла Ксения. — А вам не приходило в голову, что в них люди могут угодить?
— А что людям делать в лесу? Зачем припёрлись? Чай не дикие животные… Хотя, если подумать, — Михалыч на мгновение запнулся, а затем рассмеялся довольный собственной шуткой. Но я точно знал, что он не выживший из ума дед, а довольно толковый мужик. Пусть и своеобразный.