Но дела опять шли никак. Хоть энтузиазм бил через край, он совершенно не помогал в поисках сокровищ. Женя исследовал стометровую полосу с запада на восток, потом делал пару шагов на север, и возвращался с востока на запад.
В половине седьмого его сменил Марат. И двигался с тем же результатом.
Мы уже достаточно удалились от места находки, ставшей отправной точкой, двигались по чётко расписанному маршруту, где, по нашим предположениям, Адельман мог вести свою группу, но намёками на большой металлический ящик даже не пахло.
Марата я сменил в десять утра. Я уже совершенно перестал опасаться наших конкурентов. К тому же за два дня оттуда не раздалось ни единого звука, ни единого крика. И расставил своих горе-напарников по периметру. Ксюша к этому времени абсолютно потеряла веру в успех мероприятия.
Наверное, именно поэтому она окончательно расслабила булки.
Некоторое время я кайфовал. Ходил с металлоискателем, словно опытный копатель. Прислушивался, ожидал сигнала и пребывал в некоем предвкушении. Я чувствовал удовольствие, когда ощущал себя охотником за сокровищами. Я стал понимать жажду молодых пацанов к приключениям. Когда я гладил поверхность земли поисковой катушкой, я хотел быть именно тем, кто клад найдёт. Я хотел, чтобы эйфория захватила меня целиком.
Погрузившись в несвойственные мне мечтания, я не сразу сообразил, что случилось, когда одним ухом расслышал короткий девичий вскрик. Зыркнул в сторону, где вахту должна была нести Ксюша, и заметил её в нелепой позе — она сидела на заднице, одна нога вытянулась на земле на всю длину, а вторая будто исчезла из поля зрения. А обе тонкие ручки усиленно зажимали ротик.
За секунду мурашки проскакали по моему телу от пяток до макушки. Капканы-то ведь никто не отменял…
Я бросил металлоискатель, увидел, как к девушке с разных сторон мчат Марат и Женя, и бросился к ней.
Ксюше, очевидно, было больно. Она реально зажимала себе рот руками, памятуя о необходимости соблюдать секретность. Одна её нога оставалась на поверхности, а вторая провалилась под землю до самого бедра.
— Фу-у-у-у-х, — я натурально так выдохнул. Всё же не капкан, как я сразу убедился. Уже хорошо. — Что с тобой, Ксюша? Провалилась?
Подбежали Марат и Женя. Опустились на колени рядом и озадаченно осмотрели место.
— Не знаю, — Ксения морщилась, но нашла силы оторвать руки от рта. — Провалилась, да. Ногу, кажись, расцарапала. Печёт… Ай!
— Как ты умудрилась провалиться на ровном месте? — хмыкнул Марат. — В лесу канализация проходит, что ли? Канализационный люк не закрыли?
— Никогда здесь не видел канализационных люков, — заметил я очевидное. И присел рядом с девушкой. — Тихо, тихо, не дёргайся. Не елозь ногой. Дай посмотреть.
Я ползал у её ноги, как Шерлок Холмс. Лупы, правда, не было. Но даже без лупы смог рассмотреть чёрный провал через прогнившую дыру, куда угодила нога. Хоть ей было больно, Ксения пошевелила ногой по моей просьбе. И я заметил острые, рваные края прогнившей древесины.
— Хм, — глазам своим я поверил, конечно. Но не мог поверить, что вижу это здесь. — Ты сквозь дерево провалилась. Там пустота внизу. Темнота и пустота. Схрон, какой-то, что ли… Так, ну-ка не кучкуйтесь! — скомандовал я Марату и Жене. Я, кажется, уже догадался, что вижу перед собой. — На метр-два отползите, кладоискатели.
— А чё там такого?
— Походу, мы на деревянной крыше сидим…
— Серьёзно?
— Сейчас узнаем.
— А можно меня вытащить, наконец? — Ксюша продолжала морщиться. Но мои слова придали ей сил, безусловно.
Я осторожно подошёл к ней сзади, взял подмышки и потянул на себя. Но девушка запищала и сказала, что что-то царапает ногу. Я вытащил охотничий нож, распластался на земле и сковыривал во тьму куски гнилого дерева. Ковырялся и убеждался, что это было довольно крупное, обтёсанное бревно. Несомненно, рукотворное.
— Сейчас уже можно. Попробуй, — попросил я Ксюшу.
Тоненькая, исцарапанная до крови, ножка показалась над поверхностью. Ксения мужественно терпела, обхватила собственную ногу в районе коленки и вытащила из дыры. Плотные штаны в стиле «милитари» в нескольких местах были распороты.
— Так, погоди, — попросил я девушку. Её состояние опасения не вызывало, но скорченное от боли лицо вызывало сострадание. — Иди сюда.
Я осторожно взял её на руки, отнёс в сторону и положил на мягкую траву.
— А что там? — Марат и Женя уже заглядывали в чёрный проём, будто два гинеколога.
— Посмотрите сами, — я отстегнул и бросил им фонарь. А затем вытащил из рюкзака аптечку. — Твою штанину я сейчас удалю хирургическим путём, — сказал я корчившейся Ксении. И добавил весело. — Лучше бы, конечно, полностью снять штаны. Но, думаю, сейчас не время для шалостей.