Через мгновение разбитые колёса с грохотом ударили в землю. Раздался звук лопающейся резины, треск разбитого стекла. Оглушённые и осыпанные древесной крошкой, мы с Ксенией лежали в нескольких метрах от эпицентра.
— Жива? — спросил я, услышав кашель. Вонючее облачко накрыло определённое пространство, но быстро рассеивалось.
— Что это? — прокашляла Ксюша.
Одной рукой я вдавливал её в землю и не позволял поднимать голову. Второй рукой извлёк охотничий нож. А глазами наблюдал за последствиями взрыва.
Бампер валялся на земле. Капот подскочил, опал обратно, но выглядел пожёванным. Два передних колеса отвалились после удара об землю. Лобовое стекло осыпалось. Как и боковые. Лишь заднее оставалось целым, хотя пестрело трещинами.
Я принюхался, но запаха бензина не учуял. Следовательно, можно надеяться, что бензобак не повреждён. А значит, есть все шансы избежать пожара в лесу.
Но сама машина, конечно, имела плачевный вид. Оба зеркала заднего вида отсутствовали. В стратосферу точно не улетели, но, несомненно, унесло их достаточно далеко. Воняло жжёной резиной, серебристый диск валялся в метре от меня. Одного взгляда хватило, чтобы догадаться, что никуда мы сегодня не уедем.
— Что случилось? — Ксюшин взгляд выглядел более осмысленным. И по-настоящему перепуганным.
— Противопехотная мина направленного поражения, — отстрелялся я, как по писанному. — Скорее всего, с установленным датчиком движения. — Но Ксения меня, очевидно, не поняла. — Ну, помнишь американский «клеймор»? Должна помнить, если смотрела американские фильмы. Это его аналог. Только нашего производства.
— А откуда это здесь, под твоей машиной?
Она всё ещё ничего не понимала. Но я, кажется, уже догадался.
Нет никаких сомнений, что устанавливал профессионал. Ну, или полупрофессионал, судя по результатам и небрежной работе на ниве заметания следов… Но очевидно тот, кто знает как. Поставил под нос автомобиля, прекрасно понимая, что ветки расчищать по-любому бы пришлось. И тот, кто бы расчищал, однозначно лишился бы ног. А то и половины туловища. Следовательно, ставили с определённой целью. А если учитывать, что траффик здесь в миллиарды раз меньше, чем в Москве даже не в час пик, вывод очевиден — ставили конкретно под этой машиной с конкретной целью.
Теперь осталось разобраться, кто знает, кому именно принадлежит эта конкретная машина. Кто знает, чем может заниматься в этих лесах владелец этой машины. И кто знает, как обращаться со взрывчаткой.
Рассуждаем здраво, рассуждаем холодным рассудком.
Лишь один урод во всём мире может желать мне смерти. Уже несколько лет мы беззаветно ненавидим друг друга. И этот урод точно знает, на какой машине я езжу.
Второй вопрос. Кто знает причину, по которой я могу шляться по лесу, и одновременно знает, что эта машина принадлежит мне? Кто видел её возле моего офиса? И кто имел определённый контакт с тем, кто люто меня ненавидит?
И в третьих. Кто из тех, с кем я имел «счастье» пересечься на этих хвойных просторах, баловался взрывчаткой? Кто глушил рыбу, как считал Михалыч? Кто оставлял воронки на месте раскопок и совершенно не парился о содеянном?
Если сложить все эти данные и поставить «равно», в сумме получатся сразу два претендента — мой старый знакомый Руслан Броневой и лживая блондинка. И оба, что очевидно, работают на конкурирующую группировку. Блондинка точно знала, чем я занимался в этом лесу в отсутствие непосредственных заказчиков. «Руся» мог узнать от блондинки, чем я занимался в этом лесу ранее и чем могу заниматься сейчас. Они оба могли опознать автомобиль. Оба знали, что он принадлежит мне. А слышанные ранее взрывы не оставляли сомнений в том, что конкуренты используют взрывчатку.
И все они — одна команда. Они знали, они могли обнаружить, они могли установить.
Мой нюх привёл меня в чувство. Всё же бензобак оказался пробит.
Я моментально вскочил и бросился к автомобилю, испугав Ксюшу.
— Стой!
Но останавливаться я не стал. Бегло осмотрел место взрыва, оценил разрушения, и не заметил больше сюрпризов. Хотя заметил под днищем две мелкие струйки, бьющие из пробитого бензобака.
— Хорошо хоть искре неоткуда взяться, — прошептал я себе под нос. А затем почувствовал, как к моей спине прижалась Ксения.
— Не взорвётся?
— Не должно. Вытечет до того, как солнце наберёт максимальную силу. Да и то шанс на возгорание минимальный. Тут всё хвойными кронами прикрыто.
— Что это было? Это же не случайность, да? — девушка вцепилась в мою руку.
— Боюсь, что нет, одуванчик, — выдохнул я.