Но я не стал дожидаться. Краем глаза я заметил нечто мелькающее между стволами. Сообразил, что это был человек, и бросился под защиту кустов.
Длинная очередь взбила землю в том месте, где я стоял секунду назад. Несколько пуль вонзились в ближайшие стволы, отбили куски коры. А затем я услышал щелчок бойка, работающего в холостую.
Вопрос жизни и смерти — кто быстрее успеет перезарядить?
Свою «сайгу» я знал наизусть. Умел с ней обращаться и она никогда меня не подводила.
Одна секунда — залезть в карман и вытащить обойму. Вторая секунда — вставить её в гнездо. Третья секунда — дёрнуть затвор.
Так что стрелял я уже не целясь.
Я упал на плечо, успел заметить сражавшегося с затвором кавказца, припавшего на одно колено в десятке метрах от меня, и нажал на спусковой крючок.
Я переборщил немного и потратил целых четыре патрона. Но хорошо хоть вовремя успел остановиться. Вскочил на ноги в тот же момент, когда очередное тело рухнуло лицом в хвою. И, что называется, нажал на педали.
— Сигал! — крикнул кто-то за моей спиной.
Но я совершенно не собирался слушать. Сжимая карабин и прекрасно понимая, что могу выстрелить всего четыре раза, я бежал, петляя. Не считал секунды, не ожидал случайной пули в спину и не оборачивался.
Сзади ругались. И тем тише, чем дальше я удалялся. Я ни в коем случае не собирался бежать в сторону, где обязаны были укрыться мои друзья. Ещё в первые моменты безумной контратаки, я сообразил, что с таким количеством боеприпасов честного боя у нас не получится. Меня утопят в свинце. А потому я решил бежать туда, где могу утопить сам себя — бежать в сторону реки.
Эти места, как я уже сто раз говорил, я хорошо знал. В принципе, я мог ориентироваться и без карты, и без компаса. Я собирался выйти к поросшему тиной и камышом берегу, но не строить из себя Чапая — я не собирался бросаться в реку и переплывать её. Я собирался затаиться. И точно знал место.
Где-то позади раздалась очередная очередь. Вдалеке просвистели пули, а грозные голоса о чём-то кричали.
Но мне было всё равно. Обнаружили они мой след или нет, они всё равно продолжат искать. Ибо теперь я слишком много знаю. Из потенциального конкурента в борьбе за упрятанное немцами золото, из рядового гида, из чмошника наконец, я превратился в опасного свидетеля. А свидетелей, обычно, стремятся устранить.
Я совершенно не сомневался в собственных действиях. И совершенно не устал. Лишь когда почуял запах реки, запах тины и водорослей, замер как вкопанный и медленно посмотрел назад.
Я упустил одну незначительную деталь. Ну, возможно, значительную… Руслан-то тоже хорошо знает эти места. И сможет объяснить, куда я мог податься. Если не дураки, они бросятся по машинам и прочешут просёлочные дороги. Вернутся к моему «Рено» и его осмотрят. Возможно даже, кого-то отправят к далёкой ЛЭП, прорезающей эти леса насквозь далеко на севере. И, несомненно, кто-то направится к реке. Скорее всего, это Руслан и будет.
Я бросил взгляд на карабин. Всё же четыре патрона имеется. Может, занять выгодную позицию и подловить того, кто придёт? Шанс всё же есть.
Или лучше действительно затаиться? Я смогу. Я справлюсь. Я знаю как. Если кто заявится и ничего не найдёт, обязательно решит, что я ушёл в другом направлении. И про реку забудут окончательно. Этот маршрут для меня станет самым безопасным. Я пережду сколько необходимо и вернусь к Ксюше, Марату и Жене. И выведу их из леса.
Приняв решение, я резко развернулся и уверено зашагал к берегу. Я знал, что надо делать.
Часть 3. Глава 3
Далёкие вопли продолжали долетать до моих ушей, когда я практически подошёл к берегу. Они и заставили вспомнить весьма важную деталь, которой меня обучили в армии, — всегда надо стараться избегать ошибок. Особенно в ситуации, когда цена ошибки — жизнь.
Я сдал назад, посмотрел под ноги и убедился, что следы на траве не особо заметны. А вот если бы я пошёл дальше, потоптался ногами в прибрежной слякоти и прямо с берега зашёл в воду, не заметить следов мог бы только слепой.
Я быстро осмотрелся, отметил нависающий над водой клочок земли, снял дорогие, проверенные в походах, ботинки и в носках засеменил по траве. И не доходя пары метров до берега с разбегу прыгнул в воду.
Брызги разлетелись во все стороны, ноги по щиколотку погрузились в ил. Но я не останавливался и шёл вдоль берега в сторону кустов рогоза. В одной руке за шнурки держал башмаки, а в другой карабин. Погрузился по грудь и до кустов шёл на цыпочках.
Выбора не было, а потому я не стал огорчаться особо. Перехватил карабин, погрузил его в воду, вонзил ствол в ил, и давил на приклад до тех пор, пока тот не скрылся под склизким илом. Для уверенности я потоптался голой ногой, вдавливая приклад сильнее. А когда добрался до кустов рогоза, с чувством брезгливости натянул на ноги насквозь промокшие ботинки.