Но это были мелочи. Дискомфорт всегда можно перетерпеть. Особенно когда твоя жизнь в опасности. Куда больше меня волновало то, что должно произойти дальше.
Выглядывая из-за кустов и каждую секунду ожидая погоню, я щупал стебли рогоза до самых корней. Одежда прилипла к телу, грязная вода попадала в рот. Но я продолжал ковыряться до тех пор, пока с корнем не вырвал самый толстый рогоз. Обломил половину и с надеждой сделал первый вдох через стебель.
Мне повезло капитально. Ибо в следующую секунду вдали между деревьев я рассмотрел торопящихся к реке людей. Я не увидел, кто именно бежит, но успел сосчитать троих. А потому присел в воде по самые ноздри, засунул стебель в рот и аккуратно сжал его зубами, затем зажал нос двумя пальцами, перевернулся лицом к небу, закрыл глаза и аккуратно опустился под воду.
Глубокий вдох прошёл успешно; ни капельки воды в рот не попало. Я коснулся илистого дна рукой и толкнул своё тело глубже в густы. Ощупал поверхность над головой и убедился, что полностью окружён кустами.
Подобный трюк я исполнял не в первый раз. В армии нас обучали не теряться в самых непростых ситуациях, рассказывали разные небылицы о чудесном спасении, наглядно демонстрировали возможности человеческого организма. И одной из таких демонстраций стала демонстрация дыхания под водой при помощи крошечного стебелька. Наш инструктор проплыл через реку шириной метров тридцать, имея в качестве дыхательного аппарата лишь стебелёк. А затем потребовал от каждого продемонстрировать свои способности. Не реку, конечно, переплыть, а попробовать выжить под водой.
И я, очевидно, выжил. Я пролежал у берега реки почти час. До тех самых пор, когда окончательно сжевал стебель. Но меня отметили перед строем со словами «способный малый» и сказали, что я занял первое место на пьедестале.
С тех пор я пробовал ещё раз или два повторить сей подвиг. Мне необходимо было научиться держать чувства под контролем, уметь распределять дыхание и успокаивать сердцебиение. Для разведчика, мне говорили, это абсолютно необходимые вещи.
И я попытался успокоиться. Хоть я и так не бурлил эмоциями, всё же мне необходимо сосредоточится на главном — на вдохе и выдохе. Крепко сжимать стебель, ещё крепче ноздри, и не шевелиться. Я уверен, ещё один торчащий из кустов рогоз не привлечёт внимание преследователей. Да и кто там вообще обратит внимание, если даже решится войти в воду? Следов на берегу я не оставил. А Руся не тот, кто сможет сориентироваться по примятой траве. Ну облазят они окрестности, ну осмотрят побережье метров на сто в каждую из сторон. Но точно никто не поплывёт на берег противоположный и не станет заходить в воду, по колено утопая в иле, чтобы осмотреть кусты. Да даже если осмотрят. Меня обнаружить можно, только если наступят прямо на живот. Да и то задумаются, не сом ли это в зарослях прошмыгнул.
По крайней мере, я надеюсь.
Очень хотелось подтянуть к глазам руку с дорогими водонепроницаемые часами и посмотреть на стрелки. Но я не рисковал шевелиться. Я уже осознал опасность, осознал, с кем имею дело. А потому все инстинкты обострились до предела. И каждую секунду стучались в мозг напоминанием, что одна ошибка — и конец.
Не знаю, сколько времени я лежал на самом дне без движения. Я пытался считать секунды, но сбился, не дойдя до тысячи. Наверное потому, что мне показалось, будто через толщу воды я слышу всплески неподалёку. Выныривать и проверять я, разумеется, не собирался. И пытался изобразить затопленный корабль ещё более усердно.
Возможно, это помогло. А возможно, никаких всплесков вообще не было. Ибо я ничего больше не услышал. Я сжимал зубами крупный стебель, чувствовал напряжение губ и боялся лишь того, что их сведёт судорога.
Я рискнул посмотреть на циферблат через некоторое время. Но так и не решился открыть глаза в грязной воде у самого илистого дна. Вместо этого я опять долго считал секунды, одновременно прислушиваясь к обстановке.
Ни звуков, ни всплесков не раздавалось. И после трёх тысяч я сдался.
Очень медленно, вцепившись руками в растения по соседству, я вынырнул. Почувствовал, как с лица стекает вода и открыл сначала один глаз, а затем второй.
Меня окружали зелёные кусты. И ни единой живой души в округе.
Стараясь не совершать резких движений, я повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую. И опять никого не обнаружил.