Лера кивнула.
- Знаешь, - заметил Илья, когда вызвал лифт. - Пока переодевался, подумал, что фанатки Паркера Джонса дешево смотрятся и в майках с его портретами, и в дизайнерских платьях…
Тут Лера захотела сбросить с онемевшей ступни босоножек и пристукнуть Илью. Но он как будто догадался о ее намерениях, умело увернулся и забежал в кабину, сказав:
- Шевелись. Шнеле, шнеле…
У подъезда стоял автомобиль. Блестящий капот сверкал. На сером асфальте танцевали тени от покачивающихся веток. Ветерок… Лера подставила лицо, но воздух показался ей сухим, горячим, ударил в щеки и обжег. Ожидаемая радость сменилась печалью.
Внутри машины друга Ильи оказалось вполне уютно. Лера никогда раньше в таких не ездила.
Машина Максима гудела и иногда плохо заводилась после ночных морозов. Эта летела по субботним московским дворам и дорогам. Как будто воздух рассекала и открывала все ворота, прежде срывая с них замки, стоящие на пути к Паку.
Водитель остановился в глухом дворе. Три часа выходить на улицу Илья не разрешал. Лера заскучала. Илья общался с другом, а она без конца посматривала на экран телефона и ждала, что напишет мама. Мама не писала. Максим тоже куда-то пропал. Трубку муж не взял, когда Лера ему позвонила.
День постепенно клонился к закату. Заходящее солнце пряталось за крышами трехэтажных домов и видно его не было. Рядом темнела набережная, сразу за поворотом из переулка, где стояла машина. Придет время, Илья даст водителю команду, шлагбаум поднимут, и они окажутся на свободе.
Свободе, - подумала Лера.
Призрак отпустит ее. Максим не будет больше ревновать, со стены исчезнут портреты Пака, из приемника – музыка.
- Выходим, - скомандовал Илья, вытолкнул Леру из машины и держа за руку потащил во мрак.
Они остановились у здания с плоской крышей. На открытой веранде переливался синий свет, иногда его прорезали красные, желтые или зеленые лучи лазера. Кто-то топал, кричал, взрывал хлопушки, пахло чем-то необычным, в нос ударил запах спирта и чего-то удушливо-сладкого. Пак… Он сидел в белом шатре, сейчас скорее голубом от эффекта специальной подсветки стен. Совсем рядом - очередь людей с бокалами. У девушек подведенные глаза и ярко-красные губы, у парней – налаченные челки и похотливые взгляды. Артист эстрады там, здесь депутат, чуть дальше телезвезда, а за барной стойкой чья-то дочь листает новостную ленту. От происходящего у Леры закружилась голова, где-то гремели посудой, шумные голоса стрекотали, а на белые плечи танцующих падали безжизненные круги.
- Говорите, - потребовали на входе.
Илья подтолкнул Леру. Она очнулась и посмотрела на мужчину, который сложил обе руки на животе и интересовался скорее не ими, а темнотой. Взгляд его был направлен туда, где сияли стеклянные башни-высотки, где тормозили машины и на тротуар выходили люди с приглашениями. Их пускали просто так. Через соседнюю дверь.
- Пак, - неуверенно выговорила Лера.
Охранник не ответил. Переместился к крыльцу и загородил его собой.
- Ты же слышал пароль? Че еще надо? – возмутился Илья и ударился ногой о мусорный бачок. Охранник не шевельнулся. Как любовался темнотой на набережной, так и продолжал.
– Вот скажу Андрюхе тебя еще с работы попрут, - рассердился Илья. Но молчаливый охранник никак не прореагировал и на новое замечание.
Урне снова досталось. На этот раз бачок перевернулся. Резко запахло гнилыми помидорами, тухлыми яйцами, спиртом…
- Шнеле, - Илья схватил Леру за руку и потащил в холодную и непроглядную тьму.
Лере так казалось. Они отошли от Поднебесного метров на пятьдесят к кирпичной стене, примыкавшей к жилому дому, а по телу – озноб. Из квартиры третьего этажа вылетел шприц. Из зашторенного окна - пустая бутылка. А из черного мрака за углом донеслись громкие крики и жалобный вой. Женский голос отчаянно скулил, мужской без конца орал.
Лера думать не могла. Пак… Кумир был рядом, шептал, манил, звал, его лицо прыгало по заплесневевшим стенам, и взгляд не был няшным, как на рекламных плакатах. Лера видела дьявольские огонечки вместо глаз. И пламя побеждало холод.
- Гоха стопудова на смене. Не пустили через барский подъезд, проникнем с помощью прислуги. Гоха – фанат Пака, поможет нам. Все будет гуд, Лерка, верь мне…