Илья отпустил ее, стал звонить. Трубку друг-официант не брал, Илья метался по двору, пинал камни, раздавливал каблуком пластиковые стаканчики. Звенело бутылочное стекло…
- Гоха, хай! … Ясно… Ясно…
Толчок в спину, Илья тронул онемевшую Леру за плечи.
- Шнеле, Лерка… Гоха согласился нас провести. Туда!
И Илья потащил ее за угол кирпичной стены, откуда как раз и доносились те ужасные вопли и крики. Ноги у Леры дорожали. Она пригляделась к темноте и никого не увидела. Полегчало. Илья вообще ничего не замечал. Стоял спокойно, переписывался с кем-то в чате. Экран его телефона то и дело мерцал и освещал сосредоточенное лицо.
Вдруг серая неприметная дверь скрипнула и приоткрылась. Илья пошел туда и крикнул:
- Гоха!
Спустя секунду показалась белая манжета, затем смуглая рука.
- Сюда! - рука вдруг пропала, а из удушающего мрака вылетел глухой голос.
– Скорее, пока ребята ушли покурить. Сегодня только приглашения, пароли отменены. Да шевелитесь вы! Идут уже. Через коридор скрипнула дверь, слышите?
Илья проник в темное помещение первым, следом Лера.
- Ваш Пак тусит на открытой площадке, - доложил Гоха. – Илья, вам на эту лестницу, а не на эту. Встретите типа с квадратной челюстью – скажите отлить ходили. Уборная тут просто. Уяснили?
Илья кивнул и обнялся с Гохой.
- Любочке привет, - сказал Гоха.
- Передам, - пообещал Илья.
- Ну бывай…
И Гоха пропал, растворился в клубном мраке. Сердце у Леры застучало, когда они стали подниматься по ступенькам и пересекать множественные пролеты. Сверху, с открытой площадки, доносились мелодии знакомых песен.
- Почему он помог тебе?
- Гоха? – удивился Илья. – Любочка помогла ему, а Гоха выручил приятеля Любочки. Шнеле, Лерка, иначе тип с квадратным лицом схватит нас и вышвырнет как помойных котов на улицу. Давай…
Последняя ступенька… Белая… дверь. Знойный воздух ударил в лицо…
Тканевый шатер, подсвеченный бледно-голубыми лампочками… Очередь из людей с бокалами. Все, как она представляла. Сразу за рекой, уже внизу, сияли плоские окна стеклянных башен, мерцала, расползаясь по черному небу бесцветная пелена.
Максим… Его директриса Альбина. Вдвоем они примкнули к барной стойке. Звенел, как будто напевая песню Пака, хрусталь. Альбина крутилась возле Макса, пыталась его развлечь, но он сидел на деревянном стуле как неживой и походил на фарфоровую куклу с мертвыми глазами. Пальцем водил по экрану телефона.
- Подойдешь к Паку, когда обнимать станет - выльешь жидкость из пузырька. Пак чихнет, а я сфотографирую, - шепнул на ухо Илья и надел маскировочные очки. – Тут камера в оправе.
- Что?
- Ни че, а шнеле давай. В очередь. Пак твой с девками обжиматься привыкший, старое поколение, видишь ли. А ты ничего так. С тобой обняться он захочет! Для гуда шнеле, говорю!
Илья толкнул Леру и она оказалась в очереди. Пять или шесть человек впереди, потом шатер, где за огромным круглым столом сидел он, звезда. Самые нетерпеливые не выдерживали, заглядывали сквозь тканевые щели или постукивали по фальшь-окошкам.
Макс… Спрыгнул со стула и как будто отделился тенью от стеклянной стены. Альбина побежала за ним, но ухватила воздух. Лера прикрыла лицо сумочкой.
Макс голливудской хваткой расталкивал людей… Давка, крики, пролитое шампанское… Сильные руки. Где-то мелькнула черная оправа очков и сам Илья. Он схватил Леру за руку, силой потащил к шатру и, не раздумывая, втолкнул вовнутрь, пока суровый охранник, разнимающий дерущихся в очереди, не заметил, что к Паку вошли без приглашения.
Лера оказалась у круглого стола, затянутого белоснежной тканью, и поняла, что шевелиться не может. В центре – черный горшочек с белыми цветочками. Ближе к краю пластиковая бутылка с водой, начатая. Еще дальше – посуда и приборы. Всю скромную композицию дополняли три свечи в кованом подсвечнике. Бокал рядом с Паком наполнен, хорошо виден красный отпечаток на сверкающем хрустале.
Полумрак… И он… Настоящий, живой, а не призрак со смеющимся лицом, пытался засунуть в рот вилку с кусочком пережаренного мяса на зубцах.