Ждали…, - хмыкнул Паркер, а помощница поставила на стол тарелку, на которой лежал треугольный кусок карамельного цвета с белым порошком на верхней корочке.
- По-русски – шарлотка. По-нашему – штрудель. Попробуй, Пак. Присыпка – сахарная пудра.
- Приступим, - вздохнул Паркер Джонс и воткнул чистую вилку в самый центр пирога.
Представитель компании «VAS» поспешил откланяться. Где искать девицу, посмевшую нарушить уединение супер-звезды, он не знал. Не знал он ее и имя, и фамилию. Охранник доложил – нелегально пролезла… В «Поднебесный».
- Быть такого не может. Не верю, - стукнул кулаком по крышке стола в кабинете главного управляющего представитель «VAS» и велел отправить на почту в его офис записи с видеокамер. – Глянем, через какую щель тень мышки просочилась.
- Ого, - удивился мужчина в костюме и тонкие кончики черных усов приподнялись. – Капризы, капризы, ясно, сделаем, отыщем. Но не раньше, чем через месяц!
- Не через месяц, а к утру! К утру! Завтра вечером выступление, а настроение мистера Джонса должно быть идеальным. Он требовал подобное развлечение, и мы обязаны предоставить по контракту.
- Ваши проблемы, - пожал плечами управляющей, повернулся лицом к сейфу и ввел на табло цифровой код. – Мы с Катериной учетом будем заняты всю ночь. Она сейчас придет. А записи, так и быть, предоставим.
- Вы… - стиснул зубы промоутер.
- Свободны, свободны. Дела у всех, милок, у всех.
Промоутер, как пробка, вылетел из черного прокуренного кабинета на танцпол.
Было не так оживленно. Люди группами покидали место вечеринки. Повидали – супер-звезду, услышали три песни в акустике под гитару, нафотографировались, нацеловались и по домам.
А Паркер Джонс оставался в шатре. Он ждал, когда его проблему решат. Он привык, что двадцать пять лет кто-то что-то за него решает. Помощница контролирует звонки и входящую почту, менеджер занимается продвижением, продюсер – оберткой, именно он делает записи группы вкусными и доступными. Парни, играя на инструментах в студии, исполняют его мечты, верят в его идеи. Иногда и свои предлагают. И тогда звучат они намного лучше, увереннее, сыграннее, реальнее, воздушнее. Что бы ни писали в коротких статейках критиканы без личного мнения. Плывущие на одной волне, как все. Принято ругать – ругают, принято хвалить - хвалят.
- У «VictoryGA» есть постоянный слушатель, - отвечал с улыбкой Паркер Джонс на любую колкую нападку. – И после наших концертов, один обязательно напишет, что стал чуточку добрее. И для нас подобная оценка – выше всякого словесного отчета в прессе.
Беседующий с Паркером репортер обычно открывал рот, чтобы возразить и привести в пример цифры, факты, но резкий жест и интервьюер замолкал. Последнее слово всегда оставалось за ним, за Паркером Джонсом. За тем, у кого сейчас слипаются от усталости глаза…
А снаружи, за пределами шатра, гаснет свет и уже не так многолюдно и шумно. А он, кумир миллионов, все сидит за столом и ждет… Ждет, как та фанатка из письма, написанного по-русски.
Девица случайно обронила конверт на концерте в Варшаве. После полуночи, когда все разошлись, Паркер прогуливался по стадиону. Железобетонные конструкции молчали, от них веяло холодом, но пол по-прежнему хранил тепло тех, кто танцевал и танцевал вместе с ним, кто слушал его голос, кто радовался шарикам или лучам света.
Вдруг он наклонился, присел. Среди бумажных звездочек и сердечек Паркер нащупал конверт. Достал и вскрыл. Внутри лежал свернутый вчетверо лист бумаги. Шрифт – курсив, и обращение к нему, Паку, на кириллице. Паркер захотел узнать, что ему пишут. Послание не было изрисовано сердечками или усеяно красными отпечатками губ, как бывает обычно. Не увидел Паркер и жирно написанных фраз, растянутых на ширину листа – возьми меня, или умри, если не встретимся!…
А может он ошибся и в послании действительно угроза… Или русская зараза? Паркер заволновался, закружился, смял конверт и стал искать, куда бы выбросить, но потом побежал за кулисы, нашел помощницу и велел к утру перевести.
«Dear Parker…
Мои незамысловатые сообщения
не доходят до адресата.
Но я пишу.
Как вижу, как чувствую