Пак подумал недолго, после ушел, а Лера выбежала из укрытия и благополучно добралась до комнаты для гостей. В ванной скорее отыскала платье. Наряд знакомой Ильи потерял вид и ярлычок от воротника оторвался, но Лере дела до красивостей, складок и пятен на юбке не было.
Бежать, бежать …
Эти люди определили ей роль не только тортика-сюрприза для папарацци. Они подозревают, что она в курсе заговора. Что она шпионка. А она понятия не имела. Это он залез в ее жизнь, обратился в бестелесную тень и стал преследовать на прогулках с детьми, доводить до ревности и безумия Макса по ночам. Нет… Пак – это Пак. И Пак, который жил в номере-люкс отеля на площади с куполами, к лиричной атмосфере «VictoryGA» отношения не имел.
Даже Хулио и словом не обмолвился о семье Паркера Джонса, о его реальной жизни. Жизни, которая протекает параллельно сценической. Жизни, события которой происходят не на страницах глянцевых журналов или на красных дорожках, а в небольшом городке. И где расположен этот городок, у подножия каких гор, у какого моря – знал Пак. Знал соло-гитарист. Знала жена Пака.
Бежать, бежать…
Лера застегнула последнюю пуговицу на платье, как вошел он. Пак.
- Проснулась? Идем. Угощу завтраком. Или обедом… В качестве благодарности за письма. Ты не переживай, я поручил Дэйли перевести аванс. У вас же в России есть карточные счета, в банках, например?
- Да, - дрогнувшим голосом ответила Лера.
Его ладонь… Нет, не тряслась, как у нее. Просто повисла в мраморном воздухе и излучала заботу, искру, электричество. И она могла бы насладиться его огнем сполна. Могла…
Дура … Дура… Читала по памяти ребяческие письма… Да кому они нужны в двадцать первом веке… О, нет!
- Ты подарила … Бомбу! – вещал Пак и схватил Леру за посиневшее запястье.
В один миг ей показалось, что Паков в номере-люкс проживает два. Тот, злой и с тайной на душе, кутался в пледе на диване в гостиной, а добрый и сочувствующий общался с ней. Всегда.
Всегда…
И жену имеет тоже злой Пак. И тайну. Добрый не причинил бы вреда мисс Софи.
Не причинил.
Доброму Паку Лера верила. И под руку с добрым Паком она вышла сначала на крыльцо отеля, после забралась в салон лимузина.
В очереди на варшавском концерте ей казалось, что Пак смешные карикатуры в газете разглядывает, пока его везут, оказалось, он любит в затемнённые окна смотреть. Изучать улицы. Людей.
РАЗОЧАРОВАНИЕ И ПРОСВЕТЛЕНИЕ
Внутри пусто. Ничего. Кто-то сверлил дырку и высасывал нежные чувства. Одно за другим. Во время сна, когда гудела голова и жгло в груди. И сейчас Лера походила на сломанную куклу. Пак говорил, показывал мемориальные таблички, привинченные к серым фасадам, целовал бесчувственную ладонь и позволял репортерам фотографировать их.
Как будто она турист в новом сне-реальности, а он и проводник, и гид.
Противно…
- Я представлял русских простыми, несчастными, угрюмыми, нелюдимыми. Даже фасады... Не резные, вычурные, аляповые. Скорее монументальные. И каждый камень выстрадан, хранит частичку памяти и истории.
Лера не ответила. Голос Пака перекликался с уличным шумом. Прохожие шли им навстречу. И мало кто узнавал Пака в черной бейсболке его соло-гитариста. Но все шарахались при виде двух качков, которые ходили по пятам за Лерой и ее кумиром, и без конца вертели круглыми головами, обыскивая бульварные кусты.
- Молчишь? – спросил Пак. – Прочитай еще одно письмо, прошу.
- Я прочла все, какие помнила. Я объясняла…
- Боишься?
- Нет, что вы. Необычно идти вот так с рок-звездой по бульвару. Не знаю, что и думать, как вести себя.
Ух!
Лера обрадовалась, что смогла найти достойный ответ. Но Пак нахмурил брови и посмотрел на тротуарную плитку.
- Вы женаты?
Пак покачнулся, но на ногах устоял.
- Откуда знаешь?
Лера пожала плечами.
- Подслушала… Я не хотела…
- Что еще ты слышала? - Пак схватил ее за плечи и стал трясти.