Номер не знакомый, и буквы иностранные…
Альбина не поверила. Перечитала. Для верности скопировала текст и перевела через яндекс.переводчик. Нет. Отправитель не шутил. Макса приглашал на встречу британский продюсер. Золотых гор не обещал, но интересную работу предложить мог вполне.
«Наше сотрудничество будет полезным. Вас рекомендовали. Я нашел записи в сети. Нужен прогрессивный звук. Вот адрес моей студии и телефон. Пишите».
Макс шевельнул губами, издал глухой звук, похожий на стон. Альбина положила телефон на тумбочку и бросилась к нему. Его лицо потело в удушающей темноте, скулы дрожали. Врач предупреждал, что вколет на ночь лекарство.
- Макс! – позвала его Альбина.
Но Макс не смог открыть глаза. Сухие губы слега шевельнулись, он вздохнул и по слогам, дважды, произнес имя жены.
- Лера, Лера!
- Тише, - прошептала Альбина и вытерла полотенцем влажный лоб. Макс сомкнул губы и отключился.
Экран его телефона вспыхнул - Валерка прислал очередную фотографию с бабочкой «несравненный Пак». Но Альбина проигнорировала уведомление социальной сети. Она стала ходить от окна к двери, пыталась думать. Ночь пройдет и тогда будет поздно.
- Будет поздно, Максик, - прошептала девушка и вновь открыла последнее сообщение британца с вопросом – может он рассчитывать на скорый ответ или не может.
Альбина еще раз перечитала текст, скопировала и переслала себе. А у Макса в телефоне стерла, и входящее, и отправленное.
Позвонила Виктору Петровичу.
- Нет, наши побольше предложат…, - бормотала она, пока ее соединяли. – Я вытрясу, Макс, не на ту напали. Шило на мыло, подумаешь… Прогрессивный звук. Одни и те же гармонии. С первых нот ясно, что мэйд бритиш… Да… Виктор Петрович, извините, что поздно. Макс решил. Мы приедем. Только не в понедельник, в среду. Макс заболел… Да… Позвоню. Макс играет на гитаре, Джила поет. Все как скажите, запишите номер нашего счета 42… До встречи, Виктор Петрович.
За окном чернела ночь, скрипнула тормозами подъехавшая к крыльцу машина скорой помощи. С подоконника свалился на линолеум оранжевый львенок – дочка Макса оставила, еще днем. Запищал игрушечный солдатик его сына…Альбина вернулась на скамеечку и с полной уверенностью сочинила послание его жене, что он, Макс, больше видеть ее не желает.
- Пусть катится на все четыре стороны со своим кумиром, - произнесла Альбина.
Нет, она не ощущала злобу, месть, когда нажимала на клавиши, когда на экране слова поочередно складывались в предложения. Альбина знала ответ, знала, что Лера придет утром в больницу, с букетом или кусочком яблочного пирога. Знала, что его жена просто так не отступит, не убежит и не бросит его. Альбина на секунду задумалась, отвлеклась, когда в черное окно ударил луч света, а Валерка прислал видео с пометкой «как русские фанаты зовут кумира на бис – топают ногами, свистят». В кадр попала девушка с безжизненным лицом, закрытыми глазами и мокрой челкой. Светловолосая. И локоны завиты, до плеч. Как у нее… У его жены. Фанатка сидела у железного ограждения и ждала помощь. Альбине никто помочь не мог. Она с легкостью восстановила сочинённый текст сообщения, а большой палец сам нажал на клавишу «отправить», решительно, без раздумий.
ПИСЬМА КУМИРАМ
Он явился в гримерную «VictoryGA» за полночь. Лера лежала на белом диване и отказывалась смотреть в приоткрытое окно. Дэйли забыла задернуть шторку и погасить свет. И уши как будто заткнули воском, нарочно, чтобы не слышать радостных возгласов тех, кто так и не увидел Пака вблизи. На бульваре или в мраморно-панельном номере-люксе. И сейчас они его не увидят. Будут орать, топать ногами, вопить, свистеть, драться, доказывать правоту, срывать рекламные щиты, громить остановки и вагоны метро, ходить на руках, но Пака они не увидят.