Прохладный воздух душил. Лера глотала его порциями, сосредоточилась и вспомнила, что Макс предал ее. И мама предала. Кто-то влез в сплоченный союз, разрушил его. Кто-то влиятельный и могущественный. Тот, кто отделился от настенного плаката, сошел в жизнь и из призрачной тени превратился в реального человека, который не отпустит жертву, если не захочет.
- Пак! – догадалась Лера и сжала край одеяла. На костяшках выступили прожилки, посинели. Глаза яростно блестели. – Теперь моя очередь. Ты уничтожил меня, я уничтожу тебя.
Лера решительно отбросила одеяло и пошла к нему в комнату. Пак был один и не спал. Развалился на огромной кровати и качал головой в такт музыке из плеера.
- Можно? – Лера попросила у него наушник.
- Бери, - произнес Пак и вынул белый вкладыш из уха.
Лера легла рядом, но так, чтобы Пак не заметил недовольное лицо и надувшиеся губы. Пак укрыл одеялом, но тепла, Лера не ощутила. В плеере Пака звучало что-то модное, веселое, скорее для дня, чем для ночи. Ритмичное. Бодрое.
- Не могу уснуть, - пояснил он и вдруг запел. Зашевелил руками, ногами, корпусом. Он танцевал сидя.
Но Лера не слушала его. Боялась утратить контроль над разумом.
Или сейчас, или никогда. Никогда…
Утром Лера написала Максу, что приедет за документами.
«Я все решил», - пришло в ответ.
«А дети?»
«Ага, вспоминала ли ты о них, когда прыгала в его койку»
«Я … не прыгала…», - соврала Лера. Фитилёк разгорелся.
«Все говорят о новой фанатке Паркера Джонса…», - ответил Макс, и фитилек снова едва не потух.
Пак постучался и зашел в ее комнату. Трезвый. С акустической гитарой.
- Почитай письма, а я сыграю, спою. Ночь была такая волнительная, эмоциональная. Совсем не выспался.
- И я.
Пак сел на пол и натянул тремя пальцами верхнюю струну. Под глазом Лера увидела замаскированную шишку, синяк. И волосы он не помыл, не причесался, и футболку с леопардом натянул на исхудавшее тело наизнанку. И шнурок на левом ботинке завязать не успел. И лицо казалось вялым, помятым, как будто кто-то торопился покинуть неуютную отельную спальню и намеренно забыл разгладить утюгом складки.
Что произошло?
- Нужно раны обработать, - вслух сказала Лера и заметалась по комнате в поисках аптечки. Но белые ящички комода оказались пусты. И в мраморной ванной не нашлось влажной салфетки или ватного диска.
- Дэйли все сделает, я просил письмо мне прочесть, - лоб Пака нахмурился.
- Письмо хочешь? – Лера села по-турецки. – Хорошо. Только это письмо еще в мыслях фанатки. На бумаге оно не написано. Мой кумир теперь живой, реальный и я могу грезить наяву.
- Давай уже начинай. Пальцы затекли.
- Как пожелаете, мистер Джонс.
Подушка полетела в Леру, только она увернулась, легла рядом с ним и стала говорить:
«Пак, в тысячный раз начинаю описывать концерт Иванчика. Я специально купила билет, чтобы быть объективной… И не увидела чуда, не ощутила красоты, даже весело мне не было, хотя звучала ритмичная музыка, хиты. Иванчик пообещал не мучить дам в предпраздничный день патриотической тематикой, а лучше бы спел и я бы познакомилась с этой стороной его творчества. Хотя звучали бы те же самые три аккорда, барабанщик отбивал бы тот же самый ритм, гитарист жевал резинку и прятался бы в тени. А как он наклонялся, притоптывая ногой. Да, Пак, на Жана приятнее не только смотреть, но и интересно наблюдать за ним, как он играет… Понимаешь, Пак, преданная тебе фанатка замирает, когда слышит подобные звуки, постепенно заполняющие зал. Они не слишком сложные, короткие, отрывистые, специально прописанные для шлягера, но их интересно распознавать, не то, что у Иванчика. И он любит эту музыку, он вырос на ней, он всегда пел ее, и зрителям нравится, они получают удовольствие. Еще больше в восторг пришли, когда даме в шляпе с вуалью из пятого ряда партера достался настоящий автомобиль. А как пели дамы на балконе! Амфитеатре! Они пришли в цветных платьях, с прическами, с букетами, и радость растеклась ленточной рекой по рядам. У вас же, Пак, помимо счастья и веселья, что-то другое заполняет трибуны стадиона. Что-то незаметное, едва уловимое, светлое, позитивное, как огонек свечи в морозную погоду, согревающий и дающий шанс на надежду. Ты танцуешь, прыгаешь, лучи света пляшут у тебя за спиной, над головой. Жан мельком спрячется в одном из них… Вдруг вздох, танцы и головокружение…