- Скорее я его брошу!
- Э, девочки, не ссоримся…
Пак возник у Леры за спиной. А она ощутила не то холод, не то отчуждение.
- Мистер Джонс, - поздоровалась Марина и бросила баннер на спинку кресла. – Рада помочь. Акция в отеле – начало большого дела. Смотрите вечером новости и узнаете подробности. Девочки, за мной!
- Премного благодарю, - Пак отвесил самый ослепительный поклон, а Маринка короткой просьбой развернула свой летучий отряд к выходу из отеля.
Лера увидела люстру… Нет, она все также крутилась в невесомости и хрустальные подвески звенели, напевая пеню Пака.
- Поднимемся? – предложил Пак.
- Хорошо, - Лера вздохнула и нажала на красную кнопку.
Спустившийся с двадцать седьмого этажа лифт оказался панорамным. Через стекло в задней стенке Лера увидела холм старого города. Вдалеке мелькали то красные, то оранжевые огоньки сигнальных башен. Чуть дальше просматривались подсвеченные стены исторических зданий с арочными окнами, кружился на ветру трехцветный флаг и сиял грязно-желтым цветом купол-луковица православного собора. Внизу, под ногами, Лера увидела темную ленту несущихся потоком машин и ветви деревьев, укутанные в разноцветные гирлянды с лампочками.
В номере Пак не забился в скорлупу и не закутался в сиреневый плед, как предполагала Лера. Утреннее отчаяние не вернулось к нему. Он не думал грустить. Позвонил отельному шеф-повару и заказал ужин. Подкрепился и, ощутив новый прилив сил, первым позвонил Жану и попросил у соло-гитариста прощения.
- Знаешь, Пак, ты полный урод, но урод, который всем нам дорог, - произнес Жан по громкой связи. – На репетицию смотри не опоздай.
- Ок, буду на площадке, едва солнце взойдет, - пообещал Пак, забросил ноги на журнальный стол, включил телевизор и пальцем поманил Леру. Лера по привычке села рядом и подала Паку его плед.
- Ты тоже много сделала для меня сегодня. Спасибо.
- Нечего благодарить. Не заслуживаю. И здесь я скорее по твоей милости. Только скажи и уйду. То, что знала я, известно теперь всем. Более я не угроза.
- Э, нет, - Пак покачал головой. – Ты знаешь намного больше, намного. Как уязвить меня, как сломать. В новостях трубят об аварии, но боль я им никогда не покажу. Никогда! Никогда! Слышишь? – Пак бросил телефон на подлокотник.
- Я опишу все твои переживания в статье для сайта Ильи, и многие люди смогут понять, что мисс Софи врет. Ты перестанешь прятаться на сцене. Позволь помочь, Пак, ну давай, рискни. Как говорит Дэйли, станет лучше.
- Нет! – огрызнулся Пак и прибавил в телевизоре звук.
Марина не обманула. В городе полным ходом шла акция протеста. Фанатки Паркера Джонса, одетые поголовно в черные кардиганы и парики с синими волосами, ритмичным маршем шагали колонной по освещенным улицам, по бульварам. В сумеречный воздух вздымали огненные транспоранты и баннеры с призывами и лозунгами прекратить нападки на Паркера Джонса. В начале, в конце строя взрывали хлопушки, прокалывали иголками воздушные шарики и те, вызвав резкие хлопки, лопались. И падали идущим под ноги выпадавшие из бывших шариков погремушки. Серый и удушающий дым кружился совсем рядом. Звенело разбитое стекло и гас свет в фонарях. Полиция с дубинками и щитами прорывалась в колонну, кто-то кричал в мегафон. Только поклонниц Паркера Джонса не заботили предупреждения об открытии огня и об усилении. Фанатки в унисон, общим хоровым голосом, общей силой тянули воем известную распевку «Оо-Оа- Оо-Оа- Оо-Оа» и призывали к ответу мисс Софи Смайлс.
«Тем временем суммарные продажи дисков «VictoryGA» выросли до рекордного предела. В мировых чартах на первых строчках места для других исполнителей на этой неделе не нашлось. Смело можно назвать мистера Джонса первым музыкальным миллиардером», - закончила свой доклад на камеру ведущая с синими, как океан глазами, и Пак выключил телевизор.
- Ладно, твоя взяла. Пиши статью, но …
- Я помню об угрозах. Не нужно говорить об этом постоянно, - на радостях Лера поднялась с колен. Пак прав, она поняла, как нанести по его психике новый мощный удар. Голословные обвинения, выдержки из дневника, признание на диктофон – все ерунда. Она покажет миру сильного и уверенного Пака слабым и беззащитным и что фанаты для него - ничто. Орущая пустота на площади со стеклянными куполами. Как возможность просто отвлечься и забыть об отчаянии. Как возможность спуститься с крыльца, спросить имя, подписать карточку, одарить теплом, и, возможно, словом, но не тем, которое от него ждут.