Пока спорили со стариком, автобус ушел. Антон чуть не заплакал, а Егору отчего-то захотелось придушить деда.
Действительно, друзья побрели по деревне. Но толку с того практически не было. Верней, отчего «практически»? Толку не было вовсе.
Огород копать сейчас никому было не надо и даром. Да и с дровами получалось не слишком весело — обычно хозяева кололи их с запасом, на случай заморозков, снегопада. Чтобы в случае непогоды пересидеть на запасенных дровишках. Однако весна приходила в плановом режиме, топили уже не так яростно. Запас оставался нетронутым.
— Да не переживай! — успокаивал Антона Егор. — Как-то прорвемся. Срубим как-то денюжку. Когда я был таким же маленьким как ты, случился как-то у меня показательный случай… Пришли как-то с друзьями на базар, ну и приятели говорят, что мы сейчас кой-куда сходим, а ты тут постой. Ну вот я и остался — посреди базара. А напротив меня — лоток… И я просто стою, смотрю на торгаша, думаю о чем-то своем… Он на меня тоже смотрит. Тогда как раз был полный беспредел с рэкетом — ну и торгаш подходит, говорит: «Да как вы мне надоели!» И вкладывает мне в карман три сотни. Иди, говорит, отсюда. Ну я и ушел…
Но удача в тот день была не на их стороне. Лаяли собаки — огромные, сильные, злые. Редко кто-то выходил из избы — все больше смотрели на гостей из-за занавесок. В целом, оказалось, что рядом с остальными жителями деревушки дед Коля — щедрейшей и добрейшей души человек.
В общем, к вечеру друзья вернулись к деду Коле.
Тот встретил у порога своего дома. В этот раз ружья с ним не было.
— А скажите… — начал Егор. — Может быть найдется работа по специальности? Я… Мы с другом — приватные детективы…
— Кто?
— Сыщики.
Старик посмурнел и стал серьезным:
— Шпиков мы не любим…
— Да не шпики мы… Мы, вроде, вещи потерянные ищем. Вроде, как переезжее бюро находок. Может, вам чего-то найти надо? За известное вознаграждение-то… Или там, какое преступление разгадать, кого-то на чистую воду вывести. Есть тут у вас преступность?
— Чего? — удивился старик. — Вода у нас в речке и так чистая. Тут уж господь не обделил.
— Да нет, дед, ты не понял… Может, у вас что-то уворовали?
— Воровать не воруют. Мы тут все на виду живем. Что касамо убийств, то да…
Егор оживился:
— Ну?..
— Год назад Васька Плотников за бутылкой порешил нашего шамана, да потом сам с тоски и повесился. Теперь в соседнюю деревню к лекарю ездим. А это верст сорок… Ну а лекарям ноне — какая вера?..
— Так что, нет никакой нам работы? Можно сложную, за которую никто не берется. Есть такая?
— Есть, — неохотно признался старик. — Только под нее нужен ведьмак, тот, кто с лесом на «ты». Был бы наш шаман живой, тогда бы конечно…
— Мда?.. И что за работа?
— Ведьмаковская — я же сказал. В лесу нечисть завелась — ловушки чистит, шумит, йорь пугает…
— Йорь? — спросил Антон.
Егор посмотрел на него строго: он считал, что спрашивать об этом ведьмакам не годится — они должны это знать.
Но старика это не смутило.
— Голоса предков… Они громче ноне шепчутся — кабы лиха не нашептали.
Егор кивнул с серьезным видом:
— Думаю, мне это под силу…
— Мы уже ведьмаковскую плату собрали. Все чин-чином — серебром, — продолжал старик.
— Нас бы устроили деньги, которые принимает водитель автобуса…
— Ну часть-то мы можем, конечно, и бумагой дать.
Егор подумал — а чего, пойти в лес, посидеть полдня на печенке, так и быть, покормить комаров. К вечеру заявиться в деревню, доложить — нечистая сила уничтожена. Гоните бабки.
— Только эта… Нам-то надо какие-то доказательства, что вы этого лешака… Э-э-э… Укоротили.
Друзья вместе помрачнели — как можно принести доказательства уничтожения того, чего нет на самом деле. Впрочем…
— Так у вас, говорите, есть доказательства его существования.
— Ну да. Я же говорю — ловушки наши чистит, зверя бьет, коров доит… В общем, ничего разэтакого, можно и простить. Да ведь дашь ему попущение — он своих друзей подтянет — домовых, водяных, русалок. Вовсе обнаглеет — начнет девчат портить.
— О как… А где он больше-то шалит? Где его искать?
— Шалит он по всему лесу, а вот где искать — это просто. В Мертвой Деревне оно живет.
— Где? На кладбище?..
— Если бы на кладбище жил — я б так и сказал. В Мертвой Деревне…
Солнышко садилось, становилась темнее, на небе не дожидаясь ночи вспыхивали звезды. Темнота была нехорошей, настоящей. В ее присутствии легче верилось во всякую нежить. Егор не знал, что такое Мертвая Деревня, но от самого названия мурашки бежали по коже.