— Куда?
— Да неважно куда. Главное — подальше.
— Договорились, — кивнул Зверобой. — Садитесь есть.
За обедом разговорились.
— А ты вообще кто такой, откуда… Как здесь оказался?.. — спросил Егор.
— Да история такая — жил в городе, почти не тужил, работал на заводе, металлургическом, у домны стоял. И как-то совпало — расстался со своей барышней, получил зарплату… И тут в смену доменная печь взорвалась — меня-то просто за угол зашвырнуло, ребята в каморку оттащили, да забыли: не до того было — некоторые сгорели как свечи. Когда я оклемался, оказалось, что и меня считают сгоревшим на работе, в смысле, испарившимся, пропавшим без вести. Мол, был такой Петруха Полубесов, да спекся. И тогда я подумал: а отчего бы, действительно, не испариться. Дескать, пусть бывшая немного помучается. Деньги на первое время были. Ну я и двинулся в эти края.
— Отчего сюда?
— В детстве про индейцев любил читать, про Зверобоя. А кто наши чукчи и все остальные, как не тепло одевшиеся индейцы?
— Стало быть бродяга? Без определенного места жительства? БОМЖ, то бышь?
— Нет. Я не бродяга, я пропавший без вести. У меня нет имени, пока я его не вспомню. Я вне системы!
Антон осмотрелся. Избушка изнутри была такая же как и снаружи: маленькая, необжитая. Она представляла, каким был бы мир без женщин: грубый стол — при нем две лавки, слепленные из тех бревен, которые остались при строительстве избушки. В грубом камине тлели дрова. Два топчана, застеленные овчиной. Два окна — одно на южную сторону, второе, узкое, похожее на амбразуру, выходило на восток. За ним начиналась небольшая поляна.
Заблудившийся в избушке сквозняк пытался открыть запертую на щеколду дверь, гремел ею. Но выскользнуть в щели не решался.
— Это что, тоже тени забитых предков?.. — спросил Антон, показывая на избушку. — Эхо истории?..
— Это сторожка для пантования.
— Для чего? Для понтования? Понты колотить? Я всегда думал, что это такой образ.
— Во-во. Метафора, — добавил Антон.
— Да нет… Я ума не приложу, что такое «понты», но «панты» — это рога сохатых. В смысле лосей. Там… — махнул Петр в сторону бойницы. — Солончак. Соленая земля, то есть — то ли естественная, то ли охотники подсаливали. Лоси приходят сюда — и их убивают. Затем рога отпиливают.
— Хм… Как-то негуманно. Из-за рогов убивать животное.
— А здесь вообще места негуманные.
Егор тоже осмотрелся. Мест для сна было только два. Если составить вместе, пожалуй, можно и рискнуть поспать. Хотя бока будут бедные.
Но поспать ему не удалось. Зверобой сидел, порой поглядывая в окно и движение заметил первым.
— Солдаты? — спросил он.
Егору хватило одного взгляда, чтобы все понять:
— Нам, пожалуй, пора…
Зверобой схватил свое ружье:
— Ну и я пойду…
Выскользнули из избушки — петли не выдали, не скрипнули… На цыпочках ушли в лес. Затем пошли нормальным шагом, потом вовсе побежали.
Дойдя до избы, цепь остановилась, будто зацепилась за нее. Центр остановился, левый и правый фланг забежали вперед, но скоро тоже остановились.
Скоро к избушке прибыли руководители облавы.
Осматривая домишко, капитан милиции заметил:
— Вашим противникам просто сказочно везет… Найти дом там, где все больше нога людская не ступала…
Игорь подошел к камину:
— Дрова еще горячие. Они не могли уйти далеко. Вперед, быстрей.
И, действительно, уже уставшим солдатам донесли новый приказ — прибавить шагу.
Солнце уже было далеко на западе. Все ближе была ночь. Уже послали за фонарями, но многие думали: лучше окончить это до темноты. Все равно — в темноте много не пройдешь, а оставаться на ночь не очень хотелось.
Пару раз солдатам казалось, что они видят какое-то движение. Они кричали, садили из автоматов одиночными и очередями.
Друзья слышали крики, выстрелы. Егору казалось, будто шумят и сзади, и по бокам. Неужели в котле?.. Неужели не выбраться.
Снова выстрел, длинное лесное эхо, но сомнения не было — стреляли слева и сзади.
— Мы забираем влево? — полукрикнул Егор.
Зверобой кивнул.
— А зачем?
Тот только кивнул еще раз и отер рот — вроде как сказал: все нормально, следуйте за мной, берегите дыхание.
Скоро выбрались на узкую поляну.
Следопыт осмотрелся.
— Да где же оно. Ага, тут… Давайте за мной… Старайтесь идти след в след. Если кто оступится, то сделайте одолжение — тоните молча.
Над ними одна за другой зажигались звезды.
***На ту поляну преследователи вышли минут через пять. Пересекли ее быстрым шагом, углубились в лес за ней. Вернее, попытались это сделать — прошли совсем недалеко, когда в нескольких местах сразу кто-то закричал, заорал благим матом. Кто-то звал маму.