И город был собою горд —
На шумном перекрёстке мира
Прекрасный, словно натюрморт
С бутылью и голубкой сыра…
НА КАВКАЗЕ
Висит кинжальная звезда,
Протянешь — и поранишь руку…
Протяжно воют поезда,
Летящие по виадуку.
Как нестерпим железный свист,
Который будоражит горы!
Но, слава Богу, путь кремнист,
И в темноте растаял скорый…
ЯЛТА
В удушливой влаге слова солоны,
Горячее бремя погоды.
У пристани пёстрой стоят, как слоны,
Ленивые пароходы.
Купальщицы бродят густою толпой,
Фотограф, пригнувшись сутуло,
Снимает «на память», и дым голубой
Плывёт от жаровен Стамбула.
Татарская слива ломает забор,
Трещит от приезжих квартира,
Но бронзовый Горький стоит среди гор,
Как путник — на пачке «Памира».
Но есть одиночество, есть высота
И вкрадчивый холод телесный,
Когда на машине ползёшь возле рта
Гудящей над городом бездны.
Но есть непреклонный витой кипарис,
Что стал звездочётом у Бога,
И собственной жизни отвесный карниз,
И ночь у морского порога.
Густая, как дёготь, несущая ритм
Откуда-то издалека,
Где бродит, крепчая, йод, и горит
Печальный огонь маяка.
И нет исчисления прожитым дням
В пространстве разъятом, развёрстом,
И женщина в белом по мокрым камням
Уходит во тьму, как по звёздам…
ТРАНЗИТНЫЙ ПАССАЖИР
Он в апреле
Под утро приехал туда,
В этот полузабытый
Чинаровый город,
Где прошло,
Как сквозь пальцы проходит вода,
Голубиное время;
И явственный голод
По былому
Его охватил целиком,
Целиком охватила душевная смута.
На пустынном перроне,
Ища телефон,
Он вдыхал наплывающий запах мазута.
Всё, казалось, дышало забытым теплом,
Щекоча возбуждённые ноздри и нервы:
Здесь
На грустную жизнь получил он диплом
И отсюда ушёл ни последний, ни первый.
Здесь
Упругое сердце звенело мячом,
И на стену шампанского брызгала пена.
Здесь
Он гроб выносил, и гремел за плечом
Похоронный оркестр под диктовку Шопена.
Здесь,
Как деку, озвучила душу струна
И незримые пальцы живое задели.
Здесь,
Готовя себя (о, искатель руна!)
Он не ведал размаха безумной затеи.
Здесь…
Но только вокзал показался ему
Незнакомым,
Такого не знал он вокзала…
И рассветную площадь
В безлюдном дыму
Фонари освещали, горя вполнакала,
Незнакомая улица к центру вела,
Незнакомый бульвар подступал парапетом…
И невольно подумалось: «Ну и дела!
Да и жил ли когда-то я в городе этом?..»
Ветерок налетевший
Листву теребил,
А приезжий смотрел на фонтан и на зданья.
Но от мест,
Что он помнил и с детства любил,
Не осталось, увы,
Ни кола,
Ни названья…
ПЕТЕРБУРГ
Холодный град Петра
И неба бумазея,
И коммунальная
Угрюмая кишка…
Здесь люди бедные
И холодок музея
Соседствуют,
И жизнь
Течёт исподтишка.
Здесь ржавчина времён
Сползает по карнизам,
Здесь медленный туман
Вползает в рукава,
Здесь,
Камнем окружён,
Смотрю на то, как низом
Уходит под мосты
Холодная Нева
Здесь не найти домов
Купецких да простецких,
Кариатиды спят
В чахоточном дыму.
Здесь русские живут
Среди красот немецких
И город людям чужд,
Как и они — ему…
УРАЛ
Вороны прославляют Каргалу,
Вороны каркают, последний слог глотая.
Исщипан воздух весь, похожий на золу,
Бежит волчицей степь, петляя и плутая.