Но моя слепота прошла, как только ты убрала с моих глаз свою руку, и оказался я в саду, нет, в поле. Поле деревьев сирени. Каждое дерево напоминало тебя, твою красоту, запах, лучи от волос. Ты убегала от меня в своём чёрном платье, скрываясь среди фиолетового массива. Я шёл за тобой и наблюдал, как прекрасное цвело, но долгий ли его век? Нет, ведь ты убегала в новые годы, где только расцветала сирень, а в старых увядала она. Как бы не старался я догнать тебя, я не мог приблизится даже на метр к тебе, всё время сирень закрывала тебя. Может, мне не стоит гнаться за тобой. Стоило мне остановится, так ты пропала, а я остался среди засохшего поля, где только одно дерево цвело. Возле него был проход, из которого излучался белый свет. Пока я шёл к нему, я думал насчёт того, почему я всё время иду за ней? Она вечно исчезает в глазах и памяти моей, но всё также я пытаюсь найти её в мире безупречном и новом, где я перерождаюсь, но это походит больше на пытку. Может моя любовь и есть моя вина за всё перед жизнью? Но за что мне извинятся? Как только я подошёл к лучезарному проходу, то я услышал:
— А ты помнишь? — Ласково прошептала она.
Я обернулся и увидел, как она протягивает мне руку, будто зовёт с собой снова гулять среди сирени и любить со всей страстью мир снова. Передо мной были все её образы, прошедшие через мою жизнь. Я был свидетелем её красоты, но разве это что-то необычное? До её вопроса я уже решил всё, решил остаться… остаться наедине со своим сознанием, где она останется в воспоминаниях.
— Я буду помнить. — Проговорил я и ушёл в проход.
— А ты изменишься? — На прощание спросила она.
Входил я в проход обилия света, а выходил из дома, который был набит пеплом. Да, я стоял на крыльце той самой сгоревшей усадьбы. Берёза тоже уже сгорела и остался только лес да снег с пеплом, который освещала луна. В этот раз лес не выделялся чем-то особенным, лес как лес. Обычное снежное одеяло, светильник в виде луны, ночное небо было похоже на космический потолок, а деревья выступали в роли человека, который ложился спать. Самая что ни на есть обычная картина леса. И снова только единственная тропинка направляла мне путь, и что мне остаётся, как не идти по ней? Пока я следовал приказу тропы, я вспоминал, как также шёл по городу после доктора. Тогда я также увидел одну дорогу и решил следовать ей, не обращая внимание на окружение. Мои мысли тогда были окутаны словами психиатра. Что он тогда хотел сказать этим: «Проснитесь»? Даже после того, что я прошёл в радости и в свободе, не могу понять подсознание. Вроде осталось неизвестное чувство, которое меня ведёт всю дорогу. Может это любовь, ведь только благодаря ей я следовал за своей звездой? Но разве можно назвать это любовь, когда я всё время один. Это моя тоска. Даже если закрою глаза, то также буду идти по тропе, так как ведёт меня тоска по чувствам, ведёт меня в ту самую пустоту.
Чем дальше я шёл, тем холоднее становилось. Холод пробирал всё моё тело, что даже идти становилось всё тяжелее. Но что-то в конце пути виднелось, это было увядшее дерево сирени. Оно покрылось снегом и окончательно замёрзло. Путь закончился, и я присел под деревцем, уперевшись об него спиной. Единственное, что тогда согревало, — это моя луна. Только её лучи, пробивавшиеся через ветки сирени, могли хоть немного дать своего тепла. Но это не единственное, что тогда могла дать луна. Пока я смотрел на неё, ветки выстраивались в знакомый образ. Волосы, лицо, фигура тела — это всё напоминало мне её. Но почему она снова в моей жизни? Мне больше не нужны последние встречи, пора хоронить её. Хоронить былое. Я достал своё «Письмо» и посмотрел на последнее предложение «Я бы хотел умереть», наверное, это очередная моя ошибка, а ветер стал ещё холоднее, и глаза закрывались от тяжести. Я уже не мог пошевелится и даже почувствовать, лишь прощаться с её образом из веток сирени и со своей одинокой луной, наконец оставив её, и, опустив бумажку из рук, попрощался с самим собой.
Закрываю глаза, а там она — тоска. Всё таже темнота, где моя свобода и радость от обычного существование. Но в этот раз я пришёл с новым чувством, которого мне не хватало, — тоской. Хотя… куда теперь меня поведёт тоска? Здесь нет пути, лишь пространство, в котором я могу делать всё, что захочу. По кому мне здесь тосковать? Я попрощался с воспоминаниями и, наконец, с памятью о прошлом? Я же не буду тосковать даже по миру, ведь в этой темноте нет изъян. Может тоска становится любовью? Любовь сможет объединить мою радость и свободу. Ведь только благодаря любви я могу тут существовать и не задумываться о другом, наслаждаясь своей радостью и свободой. Это и будет моим счастьем. Счастьем в… пустоте? Я счастлив пустотой, а не миром, обычном своим существованием, а не миром. Я счастлив не жизнью, а лишь своими глупыми целями и чувствами, которые приходят во время достижения цели. Я хочу открыть глаза, где будет обитать не тишина и тьма, а где будет идеал — жизнь. Я могу просить прощение множество раз, но прошу, жизнь, позволь мне открыть глаза. Как мне сказать, что ты прекрасна жизнь? Как сказать тебе спасибо, за твоё существование?