В ожидании пролетели февраль и март. Разработка кадровой структуры велась медленно. Наконец документ был готов, и вместе с запоздалой сибирской весной наступило время принятия решений. Каждый день Роман Евгеньевич общался с потенциальными кандидатами. Ольга была уверена, что скоро подойдёт и её очередь. Заветное приглашение так и не поступало, несмотря на заверения Марины Михайловны.
Неопределённость изматывала. Каждое утро Ольга собиралась на работу как в последний бой, почти физически ощущая на плечах килограммы ответственности, а возвращалась без сил.
Усталость - единственное, что она чувствовала тем апрельским вечером, когда столкнулась в переходе со странной продавщицей книг. Ей хотелось скорее попасть домой, проверить документы и лечь спать.
Едва она переступила порог, из кухни донёсся голос матери:
- Доченька, ну как успехи?
Это была дежурная фраза приветствия, на которую тем не менее требовался подробный отчёт. Ольга выдавила:
- Никак, мам, - и юркнула в ванную комнату, спрятавшись от ожидаемого комментария:
- Совсем ничего не говоришь матери.
Ольга сняла с себя строгий брючный костюм и переоделась в трикотажные брюки и толстовку. И без того свободные домашние вещи теперь болтались на ней мешком. Из-за постоянного напряжения она начала терять вес. Другая девушка обрадовалась бы такому факту, но Ольга не была склонна к полноте. Наоборот, с детства она страдала от худобы и высокого роста. Хотя с возрастом эти недостатки превратились, скорее, в достоинства, ей так и не удалось избавиться от юношеской неуверенности и нелюбви к своему телу. Ключицы неуклюже выпирали, на коленях она находила неровности и уродливые узелки, черты лица казались мелкими и острыми - какими-то птичьими. Длинные густые русые волосы - единственное, чем Ольга по-настоящему гордилась.
После традиционного вечернего чая и обмена новостями с матерью наступило время работы. Взяв из прихожей пакет с договорами, она начала разбирать содержимое. Вместе с папками на столе оказалась купленная за сто рублей тонкая книга в выцветшей обложке. Ольга покрутила в руках ничем не примечательное издание Андре Моруа.
Внезапно оттуда выпал сложенный вчетверо тетрадный лист. Пожелтевшую бумагу заполнял убористый округлый почерк. Она пробежала глазами текст: «Привет из столицы солнечной и цветущей Грузии - Тбилиси в страну снегов и морозов - Новосибирск! Здравствуй, дорогая и любимая моя девочка! Сообщаю тебе, что письмо твоё заказное я получил, за что сердечно благодарю нежными поцелуями и крепкими объятиями. Прошу не обижайся на это: я так привык к тебе, что мне кажется, мы с тобой годами друзья близкие. Ты, моя милая, не можешь себе представить, как я скучаю по тебе...». В углу стояла дата «28/VIII - 1955 год» и подпись «Твой Владимир Латария».
Через эти слова Ольга прикоснулась к чему-то очень личному, как будто заглянула в замочную скважину. Отругав себя за любопытство, она вернула письмо на место с твёрдым намерением отдать его старухе.
План оказался не таким лёгким в исполнении. Продавщица книг больше не встречалась Ольге на привычном пути. «Возможно, я слишком поздно здесь бываю, - размышляла она. - Надо прийти пораньше и заодно расспросить о женщине сотрудников метрополитена». В министерстве как раз случился аврал - выбраться пораньше ей не удалось ни через день, ни через неделю. «Письма незнакомке» вместе с посланием от Латарии продолжали лежать в сумке.
Наступил май. Марина Михайловна уехала на курсы, оставив гору текущих дел. Обещанное собеседование откладывалось на неопределённый срок. Потому, когда на Ольгином смартфоне высветился звонок от министра, она замерла.
- Зайдите, - коротко скомандовал голос.
Конечно, было немного странно, что Роман Евгеньевич вызвал её именно сейчас, в пятницу вечером, когда в офисе никого не осталось, но с другой стороны - хорошо хотя бы так.
Ольга шла к министру, старательно считая шаги, словно на коронацию или на эшафот. Дверь в кабинете была открыта - значит, секретаря нет. За столом что-то бурно обсуждали Роман Евгеньевич и два незнакомых мужчины в дорогих костюмах.
- Сделай нам кофе, - не тратя время на приветствие, бросил Ольге начальник. - Три капучино.
- Хорошо.
Встреча начиналась вовсе не так, как представлялось.