Клер не сводила глаз с документа. “Расскажи же мне, Алессандра!”
– Попробуем каждое седьмое слово без приветствия. Начните вот с этого: “Прошу прощения”.
Эндрю вновь взялся за перо. И когда все было готово, откинулся на спинку стула и взъерошил волосы. Лицо его выражало крайнее изумление.
– О боже! – прошептала Клер и прочитала: – “Отложить твое путешествие Венецию, небезопасно, твое убежище понадобится: Нико, Бьянке, мне”. – Клер обернулась к Эндрю: – Вы уверены, что все правильно?
– Ну, сколько можно спрашивать об этом! Писали и считали бы слова сами, если не доверяете!
– Не обижайтесь. Просто хочу убедиться.
– Записал каждое седьмое слово. Местами заменил форму.
– Но может… это какой-то подвох? Или случайное совпадение?
– Давайте-ка лучше займемся вторым письмом.
Клер, щурясь, взглянула на карты Таро, разложенные на столе.
– “Отшельник”… Это у нас девятая карта.
– Девятая так девятая.
Он начал писать, она привстала и смотрела ему через плечо.
– “Встретимся…”
– “Маргере…”
– “Четверых…”
С каждым новым словом возбуждение ее нарастало; и когда наконец вся фраза была написана, они переглянулись с удивленным и немного растерянным видом.
“Встречай нас в Маргере ночью марта шестого транспорт на четверых без отсрочки причина одна”.
– Причина чего? – спросила Клер. Придвинула к себе письмо, всмотрелась. – И что это значит – “одна”? Тут не хватает последнего слова.
– Да, его здесь нет. Взгляните. – И Эндрю указал на последние строчки письма: – В конце нет девятого слова, там только восемь, а дальше подпись.
– Как-то не вяжется все это. Вы абсолютно уверены…
Эндрю заставил ее умолкнуть одним лишь взглядом.
– Возможно, последние строчки и не имеют особого смысла, чего не скажешь обо всем остальном письме. И кстати, нам следовало раньше заметить, что упоминание о лете, проведенном в Маргере, выглядит здесь несколько странно. В Маргере не было принято проводить столько времени; это вовсе не курорт, как, к примеру, Бурано. Маргера – довольно отвратительное и грязное местечко, там находились рыбацкая деревня и ферма, и в те времена люди обычно нанимали там лодки, чтобы плыть в Венецию или куда-нибудь еще. Маргера служила своего рода перевалочным пунктом с континента. Кстати, оттуда же открывался и путь к Падуе.
– И шестое марта – это не может быть простым совпадением.
– Да, та же дата, что и в письме Россетти.
– А вот это уже имеет смысл. Она опускает письмо в “львиную пасть” и сразу же выезжает из города. Потому как понимает – стоит Совету десяти прочесть его…
– И тут начнется настоящий ад!
– И ей будет грозить опасность от Бедмара и его приспешников. Вообще это поразительно. Уверена, эти два письма доказывают, что Испанский заговор все же был и что именно Алессандра помогла его раскрыть!
Впрочем, при одном только взгляде на лицо Эндрю восторг Клер приуменьшился. Выражение было такое, точно кто-то выдернул из-под него стул, на котором он сидел. И ей сразу же расхотелось праздновать победу.
– Простите. Я как-то не подумала…
– Вам незачем извиняться, – холодным и ровным тоном заметил он. – Один из нас должен был оказаться прав, а другой – не прав. Честно говоря, я уже довольно давно подозревал, что выбрал тупиковую линию.
– Так вы считаете, Алессандра отправилась в Падую?
– Да, похоже, что так. Однако мы не можем с уверенностью сказать, получила ли кузина это ее письмо. Мы не знаем даже, было ли оно вообще отослано. Потому как на нем, в отличие от других писем, нет никаких почтовых отметок.
– А почему она просила транспорт на четверых? – спросила Клер. – Ведь в предыдущем письме она говорила об убежище только для себя, Нико и Бьянки. Кто же тогда четвертый? Есть идеи на этот счет?
– Нет. Мне и самому хотелось бы знать.
Они направились к столику Франчески забрать остальные заказанные ими материалы. Напрасно искали они арабскую вязь в других письмах Алессандры. Затем Эндрю открыл второй дневник куртизанки.
– Последняя запись датируется здесь вторым марта, – сказал он. – Вполне вероятно, что она покинула город именно шестого.
– Или же кто-то ее убил.
– С чего вы взяли, что ее кто-то убил?
– Ходди утверждает, что читал где-то, кажется у Фаццини, об убитой куртизанке. Причем убита она была как раз во время Испанского заговора. Это могла быть и Алессандра.
Клер открыла более ранний дневник Алессандры в надежде, что и он может быть зашифрован подобно двум письмам, помеченным арабскими словами, и тут же быстро захлопнула его, точно ее застигли за каким-то запрещенным занятием. Она с трудом подавила удивленный вскрик. Потом встала спиной к Эндрю и осторожно приоткрыла дневник на несколько дюймов – убедиться, что ей померещилось. Но ей не померещилось.