– Что ж, придется зайти позже, – сказала она.
– Но мой дневник! – взвизгнула Гвен.
– Никто не будет его читать, не волнуйся, – уверила ее Клер. – Никто даже не прикоснется к нему. Но не можем же мы торчать у дверей библиотеки в ожидании, когда она откроется, так можно и на лекцию опоздать.
В большом зале Ка-Фоскари народу было битком; ко времени, когда появились Клер и Гвен, все места были уже заняты, и люди стояли в проходах и у дальней стены. Им удалось найти местечко поближе, справа от трибуны. Неподалеку от них стояли Маурицио, Габриэлла и Эндрю Кент, сблизив головы, и о чем-то совещались тихими голосами. Эндрю взглянул на Клер всего лишь раз, когда она пробралась по проходу и прислонилась к стене, но он не улыбнулся, даже не кивнул ей. Возможно, потому, что рядом стояла Габриэлла. Что ж, подумала Клер, может, оно и к лучшему. Интересно, было ли у него вчера время собрать все свои записи и составить хотя бы примерный план лекции? Или же он чувствует себя настолько уверенно, что сможет говорить без всякой подготовки? Использует ли то, что им удалось обнаружить вчера, или обойдется исследованиями, сделанными самостоятельно? И Клер вдруг с удивлением осознала, что даже волнуется немного за Эндрю, ведь сегодня здесь собралось просто несметное количество народа. И то, что лекция все не начиналась, лишь добавляло волнения.
Клер поискала глазами Джанкарло. Накануне вечером они говорили по телефону, уже после того, как она с Гвен вернулась в гостиницу. Выйдя из дома Бальдессари, Клер вдруг спохватилась, что у нее просто не осталось сил для очередного свидания. К счастью, Джанкарло понял ее желание перекусить на скорую руку, принять ванну и улечься спать. И они договорились встретиться здесь, на лекции. Раньше пяти вечера им с Гвен выезжать в аэропорт смысла не имеет, так что у них еще будет время для ланча и прогулки по городу. Надо только придумать удобный предлог отлучиться в Библиотеку Марчиана. Так размышляла Клер, и в этот момент на трибуну поднялся Maурицио Бальдессари.
– Приветствую всех, кто пришел послушать вторую лекцию Эндрю Кента об Испанском заговоре против Венеции, – начал он. – Точнее сказать, дополнение к лекции об Испанском заговоре против Венеции, которую мы имели честь и удовольствие выслушать во вторник. – В зале послышались приглушенные смешки. – Дело в том, что материал по этой теме слишком обширен, так, во всяком случае, утверждает наш Эндрю, и потому он попросил меня свести вступительное слово к минимуму. Итак, позвольте представить, Эндрю Кент!
Эндрю шагнул на трибуну и поблагодарил аплодирующую публику.
– Во вторник я закончил лекцию цитатой из Бернарда Шоу: “История, сэр, как обычно, лжет”, – начал он. – Но разумеется, все понимают, что лжет не сама история, а люди, которые рассказывают лживые истории, простите за невольный каламбур. И когда мы пытаемся правдиво воссоздать по отдельным фрагментам такое событие четырехсотлетней давности, как Испанский заговор, очень полезно помнить при этом, что от патины времени письменное слово не становится ясней, на него следует полагаться с большой осторожностью. Здесь особо значим и применим издавна известный подход: не судите по первому впечатлению. Чтобы читать между строк, находить мотивации и причины за фрагментами печатного или письменного слова, требуется особое умение, которое порой не имеет прямого отношения к строго научному подходу. Всякий раз при этом мы в той или иной степени используем то, что называется особым чутьем, интуицией, воображением, наконец. Исследование Испанского заговора потребовало от нас применения всех этих качеств, но лишь на прошлой неделе старания были вознаграждены. Последние открытия с ног на голову переворачивают все предыдущие, в том числе – и мое собственное. Существовал ли Испанский заговор или то был заговор “венецианский”? Ответить на этот вопрос оказалось сложнее, чем я предполагал. И как выяснилось, я не единственный на свете человек, который может квалифицированно объяснить все это.
Эндрю отвернулся от микрофона и взглянул на Клер. Как и все остальные в зале, она ждала, что он продолжит. Но вместо этого он поманил ее на подиум.
Клер отчаянно замотала головой. Эндрю смотрел на нее вопросительно, даже с мольбой, и снова предложил подняться к нему. Люди в зале, преисполненные любопытства, начали перешептываться и вытягивать шеи, пытаясь как следует разглядеть Клер. Все понимали, что произошло нечто непредвиденное. Разве не Эндрю Кент должен читать сегодня лекцию?