Настало утро, вскоре появились Нико, Бьянка и Паоло, и времени поговорить о письме у них просто не было. Алессандру продолжал мучить вопрос: почему Антонио сжег ее письмо? Кого он при этом защищал? Продолжал ли по-прежнему служить Бедмару и герцогу? Алессандра решила расспросить его об этом по прибытии в дом Джованны.
Они свернули в канал Фрари. Сквозь туман Алессандра разглядела темные очертания двери, открывающейся прямо на канал. Она вопросительно взглянула на Паоло, затем указала рукой.
– Вон к тому дому.
Паоло послушно развернул гондолу, и они проплыли в арку. И сразу же увидели гондолу, на которой прибыли Антонио с Нико, она покачивалась на мелких волнах, привязанная к каменному столбу у причала, вдоль которого тянулись складские помещения. Деревянный сундук Алессандры все еще был в ней.
Почему Антонио с Нико вышли, поднялись наверх и оставили в лодке сундук? Алессандра ощутила раздражение.
– Нико! – пронзительно вскрикнула Бьянка.
Она вскочила на ноги, так что гондола закачалась.
А затем выбралась на берег, и только тогда Алессандра поняла, чем вызвана такая реакция служанки, и поспешила следом.
Нико лежал лицом вниз на ступенях, ведущих в дом. Женщины подбежали, опустились рядом на колени. Алессандра увидела кровавую полосу у него на спине, камзол был распорот чем-то острым. Они перевернули его на спину, и Бьянка забилась в рыданиях, увидев, что вся грудь у него залита кровью и что рана, нанесенная шпагой, оказалась смертельной. Даже из уголка рта тянулась тонкая полоска крови, все еще свежая, но лицо Нико искажала мучительная гримаса смерти. Они опоздали, его уже не спасти.
– Нет! – прорыдала Бьянка и упала на тело мужа. – Нет, нет, только не мой Нико!
Потрясенная до глубины души Алессандра пыталась успокоить Бьянку. И вдруг чья-то крепкая рука схватила ее за плечи, другая – за руку, и ее рывком поставили на ноги. Это был Паоло. Он силой отвел свою госпожу от рыдающей служанки и указал в угол комнаты.
– Пресвятая Дева Мария, – пробормотала Алессандра.
Рядом с грудой старых винных бочек лежал мертвец. Другой плавал в воде, лицом вниз. Гондольер схватил ее за руку, жестом указал на лодку.
– З-здесь н-небезопасно.
– Мы должны бежать, Бьянка, – сказала Алессандра.
Та подняла голову, по щекам ее градом катились слезы.
– Что произошло, госпожа?
– Не знаю. Но думаю, мы попали в ловушку. Надо бежать, и немедленно!
Они уселись в гондолу, Паоло начал выгребать к каналу.
– Синьорина Россетти, – послышался из тумана чей-то голос.
Поперек канала стояла большая гондола, преграждая им путь. Сквозь молочно-белую дымку Алессандра разглядела, что в ней полно солдат в красно-синих мундирах, то была форма специальной полиции при Совете десяти.
– Синьорина Россетти, – произнес тот же голос, – вы должны поехать с нами.
Вроде бы одет как венецианец, подумал Антонио, и в то же время не похож ни на одного виденного им венецианца. Мужчина, преградивший ему дорогу в Кривом Проулке Тайн, походил на рабов из Монголии, которых он видел на Сицилии. За тем, пожалуй, исключением, что раскосые глаза на широком угловатом лице были бело-голубые и какие-то странно пронзительные, взгляд их словно норовил вонзиться в самую душу. И намерения у этого мужчины были, судя по всему, далеко не мирные, потому как он надвигался на Антонио с длинной сверкающей рапирой, нацеленной в самое сердце.
Поначалу Антонио думал, что те пятеро мужчин, напавшие на них в доме Джованны, были ворами или разбойниками и что привлек их большой сундук, который они везли в гондоле. Он убил двоих из них, но, увидев, как Нико упал, бросился бежать, поняв, что с тремя остальными ему одному не справиться. Он решил, что воры останутся там делить добычу, и надеялся найти и предупредить Алессандру до того, как она приблизится к дому. И изрядно удивился, когда оставшиеся трое начали преследовать его.
Одного он заколол очень быстро, другого ранил, но третий, странное создание с почти белыми раскосыми глазами, вдруг вывернулся из-за угла и преградил ему путь в узком проулке. До этого момента Антонио считал, что преследователь потерял его. И вот на тебе! Злодей стоит прямо перед ним, ловкий и гибкий, как акробат, опасный и непредсказуемый, как ядовитая змея.