Интересно, что бы сказала на это старуха Бродата. Несомненно, будет молиться за спасение заблудшей его души, мрачно подумал он, а потом начнет стращать разными телесными недугами, в том числе французской болезнью. Ипполито вспомнил, что когда-то давно один священник пытался убедить его держаться от шлюх подальше; к чему тратить деньги на этих заразных девок, сказал он, если любовь между мужчинами ничуть не хуже, даже лучше. Ну уж нет, ответил тогда Ипполито, лучше уж подцепить французскую болезнь, чем отправиться прямиком на виселицу. Ипполито хмыкнул, довольный своим остроумием. Все знали, что содомский грех наказывается смертной казнью, что это прегрешение против самого Господа Бога. Поэтому-то мудрые руководители Венецианской республики всячески поощряли местных шлюх показывать голые груди на публике, напоминая мужчинам о том, где кроются истинные радости.
Ипполито вновь остался у алтаря в одиночестве и ждал. В тишине церкви он слышал, как где-то капает вода; затем со двора донесся обрывок разговора на повышенных тонах. И тут он подумал, что, если что-то пойдет не так, как он рассчитывал, этот голубоглазый дьявол Бату Вратса превратит его жизнь в сущий ад. Он слышал, Бату не прощает ошибок. А может, он сейчас где-то совсем рядом, подглядывает, подслушивает?… При одной только мысли об этом карлика пробрал озноб.
Ипполито уже начал терять надежду, когда появился первый мужчина. Тот, которого Ипполито считал предателем, поскольку мужчина был венецианцем, это он точно знал. “Нет, не из нобилей, ничего такого, – сказал Ипполито, описывая этого человека Бату. – Более низкого происхождения, возможно, подмастерье какой-то, прядильщик или стеклодув”. Последние слова почему-то страшно заинтересовали Бату, это читалось в его взгляде. Потому как Бату знал: раскрыть тайны производства венецианского стекла иностранцы пытались не раз, причем самыми изощренными способами. И хотя любого, раскрывшего эту тайну и продавшего ее за пределы республики, ждала смертная казнь, монополия Венеции в этом производстве нарушалась, и не раз. Да только в прошлом году французский король подкупил главного венецианского мастера по зеркалам обещанием денег и женщин, и Совет десяти до сих пор безуспешно добивался выдачи предателя у французского двора, где этот мерзавец как сыр в масле катается.
Венецианец уселся в том же ряду, куда садился все последние три недели, и Ипполито поморщился: предатель соблюдает ритуал, изображает набожность. Сперва встал на колени и произнес краткую молитву, потом уселся и почти незаметно сунул маленький, свернутый в несколько раз листок бумаги в щель между скамьями переднего ряда. Посидел еще с минуту, не больше, а потом поднялся и выскользнул из церкви.
Настал критический момент. Бату объяснял, почему этому человеку надо было позволить уйти – для того, чтобы он вывел их на второго. Ипполито считал второго испанским шпионом, ибо одевался он в испанском стиле – камзол и тесно облегающие штаны. Как-то раз Ипполито протопал за ним до Листа-ди-Спанья, где находилось испанское посольство. Ему отчаянно хотелось подойти к скамьям и убедиться, что бумага на месте, – с ее помощью, объяснил Бату, они смогут поймать испанского шпиона, – но он знал, что должен оставаться все там же, у алтаря, сидеть и ждать тихо, как мышка. Но если все сложится совсем не так, как обещал Бату… Ипполито даже думать боялся о том, что тогда произойдет. Голод, который он постоянно испытывал, покажется сущим пустяком.
Но вот испанец вошел в церковь и направился к той же скамье, Ипполито затаил дыхание. Да, это точно он: испанец носил тонкие черные усики, они прикрывали шрам на верхней губе, который так портил рот – казалось, он постоянно ухмыляется. И еще на нем все тот же серо-коричневый камзол, в котором он был неделю назад. Как и первый посетитель, он сперва встал на колени, сделал вид, что произносит краткую молитву, затем вытащил листок бумаги из тайника. Повернулся к двери и успел пройти всего несколько шагов, как вдруг дорогу ему преградили четверо мужчин с обнаженными шпагами. Он развернулся, бросился к алтарю, глаза его были дико расширены и бегали по сторонам в попытке найти другой выход. Внезапно испанский шпион увидел Ипполито, и тот тихо ахнул, испугавшись за свою жизнь, но испанец вытащил свою шпагу и развернулся лицом к преследователям.