В Судной камере шнура Сильвио выслушал множество сокровенных тайн и секретов от врагов Венецианской республики. И раскрытые тайны заговоров часто давали немало преимуществ в войнах, политических переговорах и соглашениях, а также позволяли обойти конкурентов в бизнесе и торговле. Сто часов так называемой дипломатии не могли бы дать столь успешного результата, которого добивались Сильвио вместе с Бату всего за какой-то час в этой пыточной камере. Здесь сенатор узнавал о секретных планах и истинных намерениях чужеземных королей и их соперничающих между собой фаворитов, о тайно заключенных союзах и негласных союзниках, что определяли судьбы наций. В мире лжи и предательства Судная камера шнура являлась чуть ли не оплотом истины.
Сенатор отошел от пленного, в камере появился Бату. Скинул плащ и прошагал к простому деревянному столу, где рядами были разложены разнообразные инструменты из кожи, металла, дерева – орудия пыток. В тусклом свете факелов в его угловатом лице с ледяными голубыми глазами появилось нечто демоническое. На испанца он смотрел с легким оттенком презрения, и Сильвио вспомнил, как состоялось их знакомство.
Это произошло двадцать лет назад, в трюме турецкого судна, пришвартовавшегося в Константинополе. Вот уже четыре года Сильвио объезжал колонии республики с инспекционными целями, и ему понадобился слуга, который сопровождал бы его на родину, в Венецию. Желательно человек молодой и легко поддающийся обучению. Аукционы рабов, что некогда проводились в Риальто, запретили еще в 1366 году, но владение одним или двумя рабами не возбранялось в кругу венецианской знати и не считалось незаконным. Капитан турецкого судна, кругленький коротышка с зычным голосом, сказал Сильвио, сопровождая его в трюм, где содержались рабы: “У меня тут полным-полно пилигримов, собиравшихся в Мекку”. Рабы по большей части были из Греции или с земель Черноморского побережья. “Здесь их продавать нельзя, так что придется везти до Александрии. Может, подберете кого по своему вкусу?” И капитан указал на группу ребятишек, расположившихся прямо на полу. Взгляд Сильвио остановился на мальчишке лет шести или семи с золотистой кожей и черными волосами. Голубые глаза так и бегали по сторонам, казалось, они пронзали царившую вокруг тьму.
– Как насчет него? – спросил Сильвио.
Капитан хмыкнул и сплюнул.
– Нет, господин, этот не подойдет. Совсем дикий и злобный, точно кошка.
– И все же хотелось бы разглядеть его получше. Велите ему встать.
Капитан подошел и дал мальчишке пинка, но тот и не шевельнулся, ответил лишь злобным взглядом светлых глаз. Тогда капитан схватил его за шиворот и резким рывком поставил на ноги, но как только отпустил, мальчишка снова уселся на пол. Капитан поднял его еще раз, для острастки дав крепкую оплеуху.
– Ну, теперь поняли, что я хотел сказать? Он неуправляем. Сирота, полукровка, причем просто гремучая смесь: с одной стороны – цыган, с другой – откуда-то из Золотой Орды. Назван в честь внука Чингисхана, Бату Хана, который со своими войсками не раз опустошал жестокими набегами земли от Монголии до Богемии. В его жилах течет кровь демонов.
На щеке мальчишки проступили красные пятна от пощечины, но он и вида не подавал, что ему больно. По-прежнему не произносил ни звука, а глаза оставались сухими и злобными. Не пролил ни слезинки, точно вообще не умел плакать.
– Я его беру, – сказал Сильвио.
И он привез раба в Венецию, где ему предназначалась роль мальчика на побегушках, однако вскоре Бату проявил недюжинные умственные и физические способности. Упрямства в нем поубавилось, он быстро сообразил, что ничего ужасного здесь ему не грозит, что к слугам в доме Сильвио относятся хорошо. Наблюдательный, молчаливый и ничего не боящийся, Бату вскоре стал любимчиком Сильвио. Взаимная симпатия между этими двумя людьми все возрастала, и довольно скоро Сильвио начал думать о нем как о сыне, которого у него никогда не было. Он позаботился о том, чтобы Бату прошел обучение, соответствующее уникальным его способностям, и ко времени, когда пареньку исполнилось двадцать, лучшего фехтовальщика в Венеции найти было невозможно. Даже здесь, в этом городе, где смешались, казалось, все расы и типажи, необычная его внешность всегда привлекала внимание. Ему часто бросали вызов, но из всех драк и поединков Бату выходил победителем. Он был быстр как молния и абсолютно бесстрашен. Как и Сильвио, он с презрением относился к боли, что делало его идеальным напарником в работе сенатора в Судной камере шнура. Подобно своему учителю, он обладал уникальным умением вытягивать из людей правду.