– Прошу сюда, – раздался из центра комнаты громкий, нетерпеливый и повелительный голос.
Сильвио сидел у камина в кресле, обитом парчой, смотрел на огонь. Из-под тоги виднелись башмаки на деревянной подошве. Подошва правого была на добрый дюйм толще левой.
Так значит, все эти россказни о быке правда, подумал Бедмар. Однако он до сих пор не знал, что зверь оставил сенатора хромым, калекой, одна нога у него была короче другой.
Сенатор проследил за направлением взгляда Бедмара и быстро убрал ногу, ее скрыли полы тоги. Затем заерзал в кресле и повернулся, и маркиз ощутил аромат ладана, смешанный с запахом дымка из камина. Отороченная мехом пурпурная тога казалась кроваво-красной в отблесках пламени, а бледная кожа приобрела более здоровый розоватый оттенок. Приятной внешностью Джироламо Сильвио не отличался: нос крючковатый, щеки впалые, а руки длинные, с неестественно узкими пальцами, что почему-то навело Бедмара на мысль, что они не один раз держали стилет. Но несмотря на роскошные апартаменты и чуть ли не царственный вид, с которым держался сенатор, в нем улавливался аскетизм, словно он принадлежал какому-то другому месту, а не погрязшей в грехах и роскоши Венеции. Один взгляд на него навевал мысли о монастыре. Впрочем, Бедмар понимал, эта ассоциация могла быть ошибочна. Лицо Сильвио напоминало гротескную птичью маску, набитую лечебными травами, – такими врачи отпугивали черную смерть, или чуму. Если сенатор священник, то этот священник состоит на службе у дьявола. Если аскет, то аскет с руками убийцы.
– Присаживайтесь, посол, – ворчливым тоном произнес Сильвио. – Надеюсь, я не оторвал вас от исполнения прямых ваших обязанностей.
– Мой долг и обязанность – способствовать поддержанию хороших отношений между Испанией и республикой, – преисполненным достоинства тоном ответил Бедмар и уселся. – Весь к вашим услугам, сенатор.
Однако вежливые его манеры, похоже, ничуть не впечатлили Сильвио, который сразу взял быка за рога. И спросил без предисловий:
– Знаете человека по имени Луис Салазар?
Бедмар призадумался на секунду.
– Нет, не припоминаю такого.
– Ну, как же. Некогда он был наемником у вас в услужении.
– Эти люди приходят и уходят. Лишь нескольких из них я знал по именам.
– Тогда, может, хотя бы лицо запомнили. У него на губе остался шрам от дуэли, приметный такой.
– Нет, никого похожего не припоминаю. – Бедмар склонил голову набок. – А к чему все эти расспросы?
– Несколько недель назад Луис Салазар был арестован. Он владел государственными секретами, которые передавал ему человек, работавший в Арсенале.
– Не пойму, какое отношение ко всему этому имею я.
– Сейчас поймете. Именно Салазар вывел нас на человека, ответственного за подкуп работника Арсенала, поставлявшего эту секретную информацию. Он же является служащим вашего посольства. И имя его – Хавьер Диего де ла Эспарса.
У Бедмара тоскливо заныло в животе, однако выражение лица оставалось самым невозмутимым.
– Вы его знаете? – спросил Сильвио.
– Шапочное знакомство.
– Шапочное? Странно. Он вроде бы доводится вам кузеном.
– Дальний родственник. Троюродный брат или что-то в этом роде.
– Дальний или нет, сейчас это не главное. Важно то, что он сообщил нам перед смертью. Думаю, вам будет любопытно знать.
– Он мертв?
– Хавьер оказался человеком слишком утонченным. Совершенно не приспособленным к тюремным условиям.
Вот ублюдок, так и вскипел Бедмар. У него прямо руки чесались придушить этого мерзавца сенатора. Он вполне мог бы это сделать – он уже проделывал подобное с людьми более сильными и крепкими. Перед глазами промелькнуло приятное видение: сенатор безжизненно распростерся в кресле, а сам он спокойно выходит из Дворца дожей, даже не оглянувшись. Но в таком случае ему придется идти очень далеко – до самой Испании. Нет, он не готов расстаться с благами, которые ему предоставлены. И нет никакого смысла позволять этому хитрецу сенатору подталкивать его на глупые поступки. Бедмар улыбнулся.