– Почему вы позволили ему уйти? Почему не арестовали за преступления, в которых сознался де ла Эспарса?
– Посол был прав, говоря, что любой направленный против него шаг – это шаг против Испании. Между нашими странами существует договор, ни та ни другая стороны не склонны соблюдать каждую его букву. Но любое открытое действие против Испании повлечет вторжение ее войск на нашу территорию. Нет, мы не можем открыто действовать против посла. Чтобы передать его и Оссуну в руки правосудия, нужны твердые доказательства заговора. Что, кстати, вовсе не мешает нам действовать против него тайно. Сделать так, чтобы его жизнь в Венеции уже не казалась ему столь легкой и приятной. Чтобы этот тип раз и навсегда понял: Венеция – место очень опасное.
СОЛНЦЕ
21 января 1618 года
Нет, вещи следует называть своими именами. И это явное безумие, иначе не скажешь. То, что Антонио увидел в Венеции во время карнавала, через два дня после возвращения, убедило его, что каждым местным жителем овладело полное сумасшествие. Маски скрывали лица и сущность людей, причем всех до единого – от самого ничтожного слуги до истинного аристократа; повсюду гремела музыка и царило веселье. Балы и комедии, гонки на гондолах, кулачные бои и схватки по толканию бревен, ловля гусей и прочие забавы. Это трехмесячное празднование привлекало людей из самых отдаленных уголков мира, какое разнообразие костюмов, обычаев, лиц, цветов кожи. Он никогда прежде не видел ничего подобного, даже в Сицилии. Весь город, словно по мановению волшебной палочки, превратился в огромный базар под открытым небом. На каждом углу какие-то шарлатаны предлагали свои “чудодейственные” снадобья на дюжине разных языков; на всех площадях можно было отыскать продавцов бус, кружев и стекла; самая разнообразная еда продавалась с прилавков и тележек, которые уличные торговцы толкали перед собой по улицам.
– Ну разве не потрясающе? – заметила Алессандра.
Они стояли рядом, у подножия ступеней, ведущих в кампанилу на площади Сан-Марко.
Потрясающе – это еще слабо сказано, подумал Антонио. Площадь выглядела так, словно в мгновение ока ее заполонили толпы придурков. Здесь было полным-полно зазывал и кривляк в масках, кукольников, марионеток, музыкантов, попрошаек, игроков и шулеров всех мастей, предсказателей судьбы, на столиках у них стояли шары, глобусы, лежали толстые тома по магии и астрологии. Он видел, как один из таких “провидцев” взял длинную тонкую трубку, поднес ее к губам и начал нашептывать что-то на ухо любопытному толстяку монаху.
– Ответ не обязателен, я вижу, вы поражены, – заметила Алессандра.
– Настолько же, насколько поразились вы, увидев, как я подъехал к вашему дому сегодня утром?
– Ну, может, чуть меньше, – улыбнулась Алессандра.
И от нежного переливчатого ее смеха сердце так и замерло в груди Антонио. Он вовсе не собирался видеться с ней снова, но едва успел закончить со всеми поручениями, как оказался у дверей ее дома. Глядя на Алессандру, он вспоминал, как часто думал о ней все последнее время, как сравнивал с ней каждую увиденную женщину и в каждой находил какой-то недостаток. А когда наконец увидел Алессандру, наяву она оказалась еще прекраснее.
– А кстати, как это вы снова оказались в Венеции? – спросила она.
– Разве это имеет значение?
– Не хотите говорить?
– Да какое это имеет значение… – повторил он.
Сказать ей, что он снова прибыл сюда как посланник Оссуны, чья задача – передавать письма от герцога маркизу и обратно, нет, это казалось ниже его достоинства. И вообще, лучше уж ей не знать о том, что эти двое общаются между собой. Ведь она и в прошлый раз уже что-то заподозрила.
– Понимаю… – протянула Алессандра. – Не буду больше спрашивать. Давайте продолжим экскурсию. Итак, вы видели Риальто и мерчерии, теперь же мы оказались в самом сердце Венеции. В этой обновленной базилике покоятся останки нашего покровителя, святого Марка, счастливо избежавшего гибели на землях мусульман. Он выбрался оттуда в корзине со свининой. Здесь покоятся также останки и других дорогих сердцу истинного христианина персон. В том числе крохотный пузырек с кровью благословенного Спасителя нашего, довольно большой фрагмент креста, на котором его распяли, часть руки святого Луки, одно из ребер святого Себастьяна. И палец, некогда принадлежавший Марии Магдалине.