– Правда?
– Погоди, сама увидишь. Сейчас утро, и мои приятели, Джованни, Пьетро, Марко, приедут сюда попозже. Можешь выбирать любого. Только Марко не трогай, он мой, – добавила Стефания и заговорщицки улыбнулась. – А об остальных могу рассказать. Я все о них знаю, буквально все!
Гвен уселась на теплый песок поближе к Стефании. Вокруг раскинулся огромный пляж с золотым песком, постепенно он начал наполняться отдыхающими. Впереди – сверкающее под солнцем синее море, над головой – бескрайнее голубое небо. Ритмичный плеск волн, лижущих кромку берега, блеск серебряного колечка в пупке и ядовито-красного лака на ногтях ног. Гвен вздохнула. Такой счастливой она уже давно себя не чувствовала.
Франческо оказался юношей в красных плавках; едва увидев Гвен, он заявил, что занимается боксом, и начал картинно поигрывать мускулами. Братья Джованни и Джузеппе были похожи друг на друга, как близнецы, однако разница в возрасте составляла несколько лет. Они настояли на том, что надо установить огромный пляжный зонт, чтобы Гвен не обгорела. Пьетро оказался тощим, но невероятно остроумным и веселым пареньком. Настоящий клоун, кривлялся, хохотал, так и сыпал шутками. Лоренцо едва говорил по-английски, но смотрел на нее очень выразительно. Гвен оглядела парней, собравшихся полукругом у ее ног, в тени зонта. И подумала: остается лишь надеяться на то, что она правильно запомнила все их имена. Один из ребят – насчет его имени она не была вполне уверена – принес ей низкий пляжный шезлонг, на который она и уселась. Любой проходящий мимо человек (наделенный, разумеется, должным воображением) мог бы подумать: вся мизансцена напоминает юную королеву в окружении поклонников. И поклонники эти были полны решимости добиваться благосклонности королевы, то есть ее, Гвен.
– Как по-вашему будет “нос”?
Для ясности Гвен указала на свой собственный нос.
Начался импровизированный урок итальянского – причем Гвен была единственной ученицей, а учителей у нее было целых пятеро, они умудрились заслонить от нее пляж, море, небо.
– Насо, – хором ответили “учителя”.
– Насо, – повторила Гвен. – Ну а как сказать по-итальянски “губы”?
– Лаббра, – в унисон ответили ребята.
– А как сказать… “поцелуй”?
– Бачио, – заулыбались и засмеялись они.
А Пьетро резво вскочил на ноги.
– Могу продемонстрировать!
– Веди себя прилично, Пьетро, – одернула его Стефания.
Они с Марко лежали под соседним зонтом, лицом к лицу. Переговаривались тихими, но оживленными голосами, точно старые друзья, не видевшиеся несколько лет, хотя Стефания недавно упомянула, что виделась с Марко всего два дня тому назад. Гвен с первого взгляда стало ясно: эти двое влюблены просто до безумия. Сама Стефания этого не говорила, зато успела сообщить новой своей подружке, что ее родители вовсе не в восторге от Марко. Гвен не понимала почему. Такой милый парень.
Пьетро шутливо отсалютовал Стефании и плюхнулся на песок, остальные ребята расхохотались. А потом выжидательно уставились на Гвен. Она уже собралась спросить, как будет по-итальянски “любовь” или “секс”, но передумала. Хотя, судя по всему, этим поклонникам было неважно, что она скажет или сделает. Стефания оказалась права: она нравилась им всем без исключения. Оставалось только решить, кто больше нравится ей самой.
Каждый по-своему симпатичен, но, как большинство юнцов ее возраста, они выглядят значительно моложе ее. Нет, она не жаловалась. Все-таки это мальчишки, и притом итальянские, и говорят с таким забавным акцентом, а уж ведут себя так, словно никогда в жизни не видали девушки-американки. Верно говорила Стефания, они смотрели на нее так, словно она богиня, модель или кинозвезда. Американский парень ни за что бы не принес ей зонт или шезлонг, не стал бы говорить прямо в лицо, как Пьетро, до чего она красива. “Наши парни, – с грустью подумала Гвен, – никогда не будут столь милы и обходительны с девушкой, даже если им заплатить”.
Несмотря на все усилия, Гвен не могла не думать о Тайлере. Тайлер Дэниелз был самым шикарным парнем в школе Форсайта. Она сохла по нему уже несколько месяцев. А несколько недель тому назад, как раз перед экзаменами, она со своими подружками выскользнула из спальни общежития сразу после полуночи, и они решили прогуляться до гавани. Здесь же оказалась и группа ребят во главе с Тайлером. И той ночью все было иначе – точно они уже взрослые. Тайлер заигрывал с ней – все это видели. А потом вдруг поцеловал ее – по-настоящему поцеловал! – в тени лодочного домика. Она даже разрешила ему потрогать себя за груди, через блузку, разумеется. Он хотел пойти дальше, началась борьба, но это ведь нормально, не так ли? Тайлер сказал, что у нее прекрасное тело, что она не похожа на других девушек, худышек, больных анорексией и дурочек. На протяжении двух дней Гвен просто с ума сходила от счастья. А потом вдруг увидела Тайлера: он шел и держал за ручку Тиффани Хейвермейер. Тиффани Хейвермейер была костлявой, как ведьма, а руки походили на две высохшие веточки. Наверное, страдала анорексией и булемией одновременно. Но после этого Тайлер ни разу вообще не взглянул на Гвен. Это было ужасно – все знали, что они “встречаются”, а он вдруг отказался от нее без всяких на то причин. Одна из подружек сказала Гвен, будто бы слышала, как Тайлер назвал ее слишком молодой и недостаточно опытной.