В январе этого года между Оссуной и Бедмаром шла активная переписка, сами эти письма свидетельствуют о том, какой непоправимый ущерб они намереваются нанести Венеции. Переворот должен начаться в день Вознесения, когда вся Венеция отмечает этот праздник, а потому особенно уязвима. Банда наемников Бедмара, возглавляемая Санчесом, огнем и мечом пройдет по городу, подожжет герцогский дворец и базилику, будет поджигать и уничтожать все на своем пути. А затем во главе флота из боевых кораблей подойдет и Оссуна, и город будет окружен, а жители его подвергнутся невиданным мукам.
С помощью этого подлого заговора они надеются подчинить Венецию Испании, и республика наша окажется в полной власти Папы и испанского короля.
Я, Алессандра Россетти, предоставляю эти сведения из чувства долга и преданности республике, в надежде, что она будет жить и процветать дальше. Клянусь именем Господа Бога, что все написанное мною здесь в шестой день марта 1618 года есть чистая правда”.
До этого Клер уже переговорила с несколькими экспертами, но никогда прежде ей не удавалось прочесть знаменитое письмо Россетти полностью, и общий его тон был далек от того, что она себе представляла. Он казался слишком небрежным и спокойным, и не похоже было, что письмо это писали в спешке или страхе. Если Алессандра Россетти была каким-то образом связана с заговорщиками, ей и самой грозила бы опасность, разве не так? Как же это возможно, что она сохраняла такую уверенность и спокойствие?
Если только – осенила Клер неприятная мысль – если только Эндрю Кент не оказался прав в своей версии о том, что Алессандра с самого начала помогала венецианским властям разоблачить заговорщиков.
Теперь Клер понимала, почему письмо позволяло прийти к этому выводу. Оно ничуть не походило на послание дрожащей от страха грешницы, которая с трепетом опускала свое послание в “львиную пасть”. И было здесь еще кое-что. И она знала, что не права, но не думать об этом просто не могла. Мысль, не успев толком оформиться в нечто основательное, убедительное, улетучилась.
Так значит, Алессандра – Мата Хари, а вовсе не Жанна д'Арк?… Нет. Клер категорически отказывалась верить в это. Она открыла большой, переплетенный в сафьяновую кожу том под названием “Заседания Большого совета, март 1618” и провела пальцем по строчкам ежедневных записей: четвертое марта, пятое марта, шестое марта. А, вот оно. “Signorina A Rossetti bocca di leone Palazzo Ducale”.
Что еще это могло означать, кроме того, что Алессандра действительно опустила письмо в “львиную пасть”? Вроде бы понятно, но что было дальше? И почему Алессандра исчезла сразу после разоблачения заговора? Похоже, что письмо Россетти порождает все новые вопросы, на которые пока нет ответов. И самый главный из них – как она вообще узнала о заговоре? Считалось, что она была связана с одним или несколькими из заговорщиков, упомянутых в письме, но свидетельств, подтверждающих эту связь, так и не было найдено. Не существовало также никаких доказательств связи между ней и испанским послом, а также герцогом Оссуной. И еще эта фраза: “шла активная переписка”. Откуда она могла узнать о ней?…
Клер вернулась к “Донесениям” Бедмара. Она уже убедилась в том, что цитаты, использованные в диссертации, точны. Но теперь ее интересовало другое: нет ли в отчетах Бедмара королю упоминания о переписке с Оссуной. Во всяком случае, поискать стоит.
Она пробежала глазами отчет, где речь шла о недавних назначениях новых членов в Большой совет. Прочла о том, что здоровье дожа ухудшается, о наиболее вероятных кандидатах на его пост. Затем принялась читать описание других дипломатов, работающих в Венеции. Довольно большой отрывок Бедмар посвятил английскому послу (“Сэр Генри Уоттон в глубине сердца своего еретик, надеется убедить венецианцев разделить его верования, для чего в посольстве у него имеется специальная литература и люди”). Приведены были и пикантные замечания о венецианских обычаях, особое внимание уделялось недавним преступлениям и наказаниям за них. Отдельной строкой шел отчет об управлении испанским посольством и расходах на его содержание. Затем Бедмар упоминал о нескольких мероприятиях, которые посетил, в подробностях описывал нравы, обычаи и беседы, что вел с присутствовавшими там людьми. И при этом ни единого упоминания об Оссуне! Клер начала быстрее перелистывать страницы и остановилась, только когда заметила наконец знакомое имя.