Устало ущипнул переносицу. Нас ждет очень неприятный разговор с хозяином шале, но черта с два я оставлю ее там.
– Открой замок и отойди от двери. Настолько далеко, насколько получится.
Я поправил рукав свитера и прикинул лучшее место для удара. Надеюсь, она не развалиться по полам от первого же столкновения.
Рывок.
Неприятная вибрация прошла от плеча вниз по руке.
Второй рывок.
Дверь прогнулась под моим весом, но ничего не произошло.
Третий рывок.
Сквозь удар послышался характерный треск дерева. Мелкие щепки посыпались на кроссовку, что вызвало у меня довольную ухмылку. Дверь тоньше, чем в моей съемной квартире. Даже не пришлось звать на помощь парней.
Я сделал небольшой толчок бедром, и преграда с громким стуком ударилась о противоположную стену.
Анна стояла, прислонившись к раковине и смотрела на меня с широко раскрытыми глазами. Мой взгляд бегло пробежал по светлым мокрым волосам и лицу, чтобы убедиться в невредимости. Я не был уверен в том, насколько далеко она отошла.
Пальцы Анны крепко прижимали полотенце к груди, которое на фоне нее выглядело огромным и доходило почти до колена. Мелкие мурашки покрывали острые плечи и руки.
Черт.
Я сделал несколько широких шагов назад, освобождая проход, но взгляд продолжал блуждать по лицу. Даже сейчас она выглядит как обычно: бесстрастный взгляд и слегка нервная улыбка на лице. Только небольшое красное пятно на ухе выдает смущение.
Может, все же есть что-то другое на «Эл», что ей хочется?
– Оу. Это было… – Анна обвела взглядом проход, – громко. Спасибо.
Я продолжал стоять на месте, забыв для чего вообще поднялся сюда. Кажется, настолько пристально мне еще не доводилось наблюдать за ней. Каждый вдох и взмах ресниц мог дать подтверждение догадкам или опровергнуть их.
В мыслях пронеслась моя собственная записка: «Просто принеси мне хорошие перемены и уют в дом». Я не знаю, хочу ли что-то больше, чем возвращаться не в пустую квартиру и ужинать не в одиночестве. За семь месяцев из ярого интроверта моя душа превратилась в одиночку, мечтающую о компании.
– Элиас, дружище, ты где? – послышался веселый крик Вэнса на первом этаже, а следом за ним появился и гул других голосов.
Разочарование вперемешку с облегчением накрыло меня. Я улыбнулся Анне уголками губ и поспешно развернулся к лестнице.
– Эли-и-иас.
– Прекрати кричать, Вэнс. Я услышал тебя и с первого раза, – буркнул я, спускаясь вниз.
Друг с широкой улыбкой и детским восторгом в глазах стоял посреди гостиной и пытался стянуть с себя шарф. Вся его куртка и штаны были в снегу, а щеки краснее самого спелого помидора.
– Ты такое пропустил!
– Мы въехали в сугроб ростом с Анни, – вставил свое слово Грег, который выглядел не менее красным.
– Клянусь, чувак, она утонула бы в нем.
Он стряхивал остатки снега с волос прямо на плитку. На ней тут же образовались маленькие лужицы.
– Вэнс, какого черта? – Элиза вылетела из кладовки и, как вихрь, подлетела к нам. – Пошел вон с гостиной. Тряси головой на улице.
Друг на секунду замер, а после его взгляд заблестел. Он отцепил от меха Грега прилипший снежок и на ходу закинул его Элизе под кофту. Громкий визг разнесся по шале.
Вэнс с довольным видом отряхнул руки и кинул куртку в общую кучу на полу у входа.
– Вот теперь можно начинать вечеринку. Где, черт возьми, Джеймс и Зоуи? Анни? Я ужасно хочу есть и тусоваться.
Я сжал плечо Элизы, которая метала молнии в Вэнса, и пожал плечами. Ездить большими компаниями – это всегда ждать, когда все проветрят свои задницы и соизволят собраться в одном месте.
– Звоню им, – Грег показался в проеме с телефоном у уха. Остальные уже устроились за столом и на диване, совершенно не обращая на нас внимание. Домик вмиг стал шумным и оживленным.
Где-то отдаленно послышалась знакомая мелодия. Гребанный плейлист восьмидесятых, который Джеймс слушал постоянно. Уже через минуту последовал топот на лестнице.
– Вы все это время были наверху? – пораженно спросила Элиза, когда ее брат с подружкой спускались вниз. – Но я же проходилась по всем комнатам в поисках зарядки для телефона, там было пусто.