— Саша! Сашенька!
Я подошла к ней.
— Мама, я здесь.
Она открыла глаза и как-то странно на меня посмотрела.
Я поняла, что звала она не меня.
Для нее жизнь стала сжиматься, прожитое делалось прозрачным, одно проступало сквозь другое.
Вытирала ее после ванны, и мама вспомнила, что я, когда еще играла с куклами, сказала ей:
— Вырасту, и тогда я буду большая, а ты — маленькая!
Улыбнулась, будто извинялась в чем-то:
— Вот все так и произошло. Поменялись.
Мне необходимо было время от времени вырываться из ее болезни, и мама меня понимала, сама прогоняла, чтобы я куда-то сходила, развеялась, не сидела все время с ней.
— Мама, но тебе же будет скучно. Что ты будешь делать?
— Знаешь, сколько у меня дел! А вспоминать!
Уходила вечерами к Янке. Там смотрела, как ее муж клал руку ей на живот и подмигивал:
— Ну теперь-то уж девчонка! Я заказал!
А я знала то, чего он не знал.
Я у Янки в наперсницах. Знаю все ее тайны, хотя иногда лучше бы не знать.
Янке показалось, что она забеременела. Муж был в отъезде, и она позволила себе с любовником не предохраняться. А потом поняла, что ошиблась в сроках и дата зачатия приходится как раз на то время, когда мужа не было.
Янка изменяла мужу чуть ли не с самого начала. Часто, когда я сидела с ее детьми, она была в чьей-то постели, а я должна была что-то врать мужу, если спросит. Он не спрашивал.
Второго любовника Янка завела, чтобы забыть первого. Третьего, чтобы забыть второго.
Мне кажется, она всегда такой была, и в юности — никого не любила, но ей нравилось в себя влюблять, сводить с ума, а потом смотреть, как они бесятся, как дерутся из-за нее.
Последний любовник — музыковед. Кроме тайных встреч, иногда сталкиваются в гостях у общих знакомых.
— Представляешь, сидели на диване рядом, забылась за разговором и стала по привычке теребить ему волосы! Хорошо, никто не заметил!
Смеется, что любовник совершенно по-детски ревнует к мужу.
Однажды оставляет мне детей и собирается к своему музыковеду, подкрашивает губы перед зеркалом:
— Муж ничего не понимает в моем теле! А он понимает!
У нее тогда был насморк, раздражение на губе, кашель.
Я спросила:
— Янка, ну куда ты торопишься вся в соплях? Выздоровей сначала!
А она рассмеялась:
— А ему как раз нравится, когда он во мне и я кашляю. Говорит, что там у меня внутри все резко сжимается!
Спросила Янку, как же она может в один день с двумя мужчинами? Ответила, что ее это мучило, пока она не научилась их разделять, будто проводит символическую черту — тщательно принимает душ, промывает волосы другим шампунем, бреет ноги, душится другими духами.
— Не знаю, как это объяснить. Пойми, Сашка, семья только на этом и держится. Вот я прихожу домой от любовника умиротворенная. После измены снова нежна к мужу. Снова появляются силы на дом, на детей, на его любимые фаршированные перцы. И муж думает: «Какая она у меня все-таки замечательная!».
Ее музыковед мне с самого начала не пришелся по душе. Я не понимала, что Янка в нем нашла — от него всегда несло потом с гнильцой. И мне не нравилось, как он на меня смотрит. Однажды, еще летом, они поздно вечером заявились ко мне домой, оба голодные, а на столе — ничего. Янка отправилась на кухню готовить, а он поставил какую-то свою музыку и стал приставать, чтобы я с ним потанцевала. Прижимается, трется. Руки полезли. И косится на кухню — не идет ли.
Потащила его на балкон и там в темноте обвила шею руками и стала целовать в губы. А он засопел, в меня впился и все время настороже — где там Янка? Не видит ли нас?
Я отпихнула его, расхохоталась.
Он, испуганно:
— Что с тобой?
— Ничего, просто люблю все приятное, веселое, вкусное и красивое. Я для этого и родилась! А у тебя слишком длинный нос, близко посажены глаза, редко расставлены зубы и живот будто пристегнут!
Про запах я промолчала.
Он меня теперь, наверно, ненавидит.
От Янки возвращалась к маме, к ее раку.
Я долго не решалась, наконец спросила:
— Мама, почему ты изменяла отцу?
— Ты не можешь мне простить?
— Дело не в этом. Я давно поняла, что не имела никакого права тебя ни в чем винить. И прощать не имею никакого права. Просто думаю, как тебе было тяжело, ведь все время нужно изворачиваться, лгать.
— Я не лгала. Это не ложь. Просто приходишь домой, забываешь одну правду и вспоминаешь другую. Из одной женщины становишься другой.
— Ты в них влюблялась? Как в папу?
— Я влюблялась и до замужества и потом — с браком это же никак не связано. Бывает, что влюбляешься за ночь. Просыпаешься и понимаешь, что влюбилась, пока спала. А мужа любишь совсем по-другому.